Чтение онлайн

Герои Котляревского выступают под диковинными латинскими именами, путешествуют по мифологическим странам, но все это дюжие украинские парубки, и автор не очень озабочен тем, чтобы маски, взятые напрокат у Вергилия, надежно прикрывали их лица.

«Энеида» Котляровского стала памятником украинской вольности и культуры, который, с одной стороны, завершал традицию старинной поэзии, а с другой — служил прологом новой демократической литературы XIX века.

Если говорить суммарно, то XVIII век во многих литературах народов СССР открывает новые идейно-эстетические принципы отношения искусства к действительности, которые получат развернутое и полное осуществление в литературе следующего столетия, станут известны под названием реалистических. Особое положение XVIII века в истории культур народов СССР позволяет завершить им изложение пятнадцатнвекового процесса развития литературы, связанной со становлением, расцветом и упадком феодально-средневекового общества.

Это великое художественное наследие было в полной мере открыто и освоено, став частью духовной жизни многомиллионных масс и многих народов и наций лишь в советское время.

Это великое наследие, будучи живой частью современных национальных культур, в то же время способствует взаимопониманию и взаимопознанию, став достоянием всех народов.

Оно само создавалось в процессе широкого, дружеского духовного обмена и взаимодействия, и сейчас, открытое и доступное, особенно через посредство русских переводов, способствует делу гуманистического, нравственного, эстетического воспитания, делу воспитания интернационализма пратской солидарности.

Это великое наследие, став общенародной, общенациональной культурной традицией, будет теперь сопровождать нас всегда.

О постепенном постижении этого великого наследия, этой «великой книги», раскрытой для нас социалистическим культурным возрождением, хорошo написал еще в 1947 году Илья Сельвинский:

Восстаньте из праха, поэты,— вам эта книга!

Эпохой вы заново спеты, — вам эта книга.

Вмурованным в свое слово, но безъязыким!

Вам. каторжанам запрета, вам эта книга!

Шлифуя стиха граненья,— жили вы молча.

Казалась игрой самоцвета нам эта книга.

Насыщенная безмолвьем. вся из намеков,

Казалась в туман одетой нам эта книга.

Но вот поднялось над миром пламя свободы!

Явилась в огнях расцвета нам эта книга,—

И мы увидали — упрятанное в страницах

Знамя бунтарского цвета! О, эта книга!

Так по рукам столетий, в эру коммуны

Прибыла эстафетой к нам эта книга.

Восстаньте из мрака, поэты, восстаньте из праха,

Примите слово привета — вам эта книга.

Гремите же в старых строфах новою речью!

Как трубы нашей победы — нам эта книга!

Л. АРУТЮНОВ и В. ТАНЕЕВ

Море жизни всегда обуревает меня.

Воздвигает враг валы на меня.

Добрый кормчий, ты — оборони меня!

Рано утром предстану пред тобой,

Царь мой и бог мой!

Рано утром преклонишь к мольбе моей слух,

Царь мой и бог мой!

Молю я: взгляни на молитву мою,

Царь мой и бог мой!

Надежда моих младенческих дней,

Не оставь меня, господи!

Опора дряхлеющей жизни моей,

Не оставь меня, господи!

Заступник на Страшном суде, пожалей,

Не оставь меня, господи!

Вседержитель, греховность мою сокруши,

Ты ведь бог кающихся.

Благословенья меня не лиши,

Ты ведь бог кающихся.

В геенну не брось моей скорбной души,

Ты ведь бог кающихся.

Отец милосердный, заботливый,

Создатель всего живого,

Щедро мир оделяющий

Своими благодеяньями,

Прими в предзакатный час

Мольбы твоих слуг.

О владыка вселенной

И церкви нашей святой,

Будь милосерден к больным,

И к удрученным печалью,

И к тем, кто в дороге,

И к тем, кто в море,

И к тем, кто в исповедальне,

И к тем, кто кается горько,

И к душам усопших.

Ведь ты, о господь всемогущий,

О наших избытках и нуждах

Знаешь лучше, чем мы —

Благодарные или просящие...

Слава, и Власть, и Любовь тебе

И сыну, которого ты породил,

И духу святому

Отныне, на веки и присно.

Свет, и света создатель, и первый светоч,

Обитающий в горнем свете,

Благословляемый сонмами ангелов,

Отец небесный!

Когда утренний свет забрезжит,

Сделай так, чтобы в душах у нас

Забрезжил твой свет,

Снизошедший к нам.

Свет, беспорочное солнце, рассвет пречистый,—

Сын, отцом порожденный,

Ты, кого славили мы,

Славя отца до восхода солнца.

Когда утренний свет забрезжит,

Сделай так, чтобы в душах у нас

Забрезжил твой свет,

Снизошедший к нам.

Свет, порожденье Отца и Сына, родник доброты,—

Дух святой лучезарный,

Ты, кому мальчики, певчие в церкви,

Вторя небесному хору, славу поют.

Когда утренний свет забрезжит,

Сделай так, чтобы в душах у нас

Забрезжил твой свет,

Снизошедший к нам.

Свет, триединый свет, Трое в одном лице —

Троица пресвятая,

Ты, кого черви земные, вслед за сынами неба

Славят денно и нощно.

Когда утренний свет забрезжит,