Чтение онлайн

Цапцап ликует, хохоча, едва цилцап пустил росток,

Цалцап пурпуровый красив,—взор опалит он, как ожог.

Вот молочай, глава цветов,— зеленый цвет и белый сок;

Кочхез — как переливный шелк,— он точным цветом пренебрег,

Папцил, он в белое одет, но желтым голову облек.

Любуйтесь на их белый строй, смотрите прямо или вбок,

Цил, и цилван, и царурик — все насурьмили свой глазок.

В них много красок, словно в них пестры основа и уток;

Цвет чемерицы темно-синь, на ней сурьмы лежит мазок...

Так много расцвело цветов, что уследить я их не смог,

Смешались, и хвалу творцу в веселье шлет их голосок.

Вот червяница, проскурняк,— как целый садик их пучок,

Вот роза дикая,— она ушла к шиповнику в лесок.

В ряду тухмаров так стоит,— и коронован и высок,

Он стан в зеленое одел, но ал на голове платок.

Столбом поднялся коровяк, и злак колышет колосок.

Собрались все цветы гурьбой, от них пчеле великий прок.

Полыни беден серый цвет, но у бедняжки прян листок,

Цветет вдали от всех цветов; ее соседи — чабр и дрок.

Вот подорожника цветок, в лугах растет он у дорог,

Лилово-ал его цветок, как перед заревом восток;

Цветет копытень, и ширван с ней рядом — белый, как творог.

Сверкая только поутру, вкруг по стволу ползет вьюнок;

Козлобородник тоже ждет, чтоб солнца сын огонь зажег,

Он поворачивает свой по солнцу золотой кружок;

В полях открытых камоташ цветет, и лютик, и бобок,

Герань и цепкий каквехик пускают в камни корешок,

А вот скучает акенджук, что от фиалки он далек;

Лилею, туберозу, мирт быть рядом нежный пыл обрек;

Аспик-цветок — багряный царь — краснеет, словно уголек,

Его горячий лепесток не раз уж в роднике намок;

Жах, ир и вереск нам дают благоухающий медок;

Вард, и гюльвард, и хазревард сплелися в розовый венок.

Прекраснее прекрасных всех по виду «золотой цветок»;

Он янычар среди цветов и желтый носит хохолок.

Еще цветок шаршарурик, в середке яркий, как желток,

Цветок окрашен в темный цвет, и как морена стебелек.

Есть роза утра,— этот цвет ни разу день не подстерег;

Он разгорается в ночи, лишь только мрак на землю лег.

Цветок гузел от хворей всех неизлечимых нам помог.

Брионию с пионом бог взрастил, чтоб нам не знать тревог;

Рядком хазал, и чишнарор, и в тень укрылся «голубок»;

«Медвежья уха» аромат любого сладостью б завлек.

Благоуханные, цветут, в роскошный собраны пучок.

Цветок чашкиит душист и желт, багров петуший гребешок.

Шафран и кум цветут в горах, где близ вершины склон отлог

Благоуханен и замбюх, приятен запах меликок,

Создатель нард и киннамон на благо мира приберег;

Хастут редчайший — для врача и цель и жалобы предлог,

С ним не сравняется в цене и полный денег кошелек.

Цветочек малый сапусан с гор не спускаться дал зарок;

Бессмертник летом и зимой всех лучший из цветов цветок:

Не засыхает никогда, ему и старость не в упрек;

Цветы морские нуиуфар пустили корень свой в песок;

Их можно было бы сорвать, когда бы змей их не стерег.

Как смолы, пахнет бураган, летит на запах мотылек;

Гранат — царей кадило он, где тлеет ладана кусок;

Еще цветок есть бальзамин, что никогда не одинок.

Святое миро он таит,— так мы из древних знаем строк.

Алмазной розы чуден куст,— она красы струит поток,

Она лучится на кусту; алмазной розе чужд порок.

Приносит тысячи цветов чудесный гамаспюр-цветок,

И от него, коль волит бог, незрячий станет ясноок;

Корней двенадцать у него — двенадцать лет и жизни срок,

И что ни куст, то цвет иной, чтоб смертный восторгаться мог.

Змея-царица — цвет цветов, она бела, как снежный клок,

За гамаспюром вслед ползет, как распустившийся моток.

Из Саладзора дьякон я, мне недоступен книжный слог;

Подобна жизнь моя цветам, которым цвесть дано денек.

Старался долго, и цветы я разобрал и здесь нарек,

Они вселенной красота, на звезды вышние намек.

Воспел не много их,— о, пусть о многих пропоет знаток!

Нежная! Милая! Злая! Скажи,

Черные очи, яр! Черные очи!

Что, хоть бы раз, не придешь ты ко мне

В сумраке ночи, яр! В сумраке ночи!

Много тоски я и слез перенес,

Полон любви, яр! Полон любви!

Лоб у тебя белоснежен, дугой

Черные брови, яр! Черные брови!

Взоры твои — словно море! А я —

Кормщик несчастный, яр! Кормщик несчастный!

Вот я в тревоге путей не найду

К пристани ясной, яр! К пристани ясной!

Ночью и днем утомленных очей

Я не смыкаю, яр! Я не смыкаю.

Выслушай, злая! Тебя, как твой раб,

Я умоляю, яр! Я умоляю!

Все говорят, ты — целитель души...

Вылечи раны, яр! Вылечи раны!

Больше не в силах я этот сносить

Пламень багряный, яр! Пламень багряный!

Ночью и днем, от любви все к тебе,

В горести слез я, яр! В горести слез я!

Злая, подумай: не камень же я,

Что перенес я, яр! Что перенес я!

Сна не найти мне, напрасно хочу

Сном позабыться, яр! Сном позабыться!

Плача брожу и назад прихожу —