Погибель Империи. Наша история. 1913–1940. Эйфория
Шрифт:
Императрица тяжело рожала сына. Лейб-медик Тимофеев запросил указания у Николая, кого спасать в критической ситуации: мать или ребенка? Царь ответил: «Если это мальчик, спасайте ребенка и жертвуйте матерью». Впоследствии императрице сообщили об этом высочайшем указании.
В 1916 году, в разгар Первой мировой войны, фронт жил жизнью, совершенно отдельной от всей остальной России, включая официальный Петербург. Великий князь Александр Михайлович, муж сестры Николая Ксении, тесть Феликса Юсупова, ненадолго приезжал с фронта в Петербург. Вот его впечатления:
«Война не интересует Петербург. Петербург живет слухами. Правда ли, что царь запил? А вы слышали, что государя пользует какой-то бурят и он прописал ему лекарство, которое разрушает мозг? Известно ли вам, что премьер Штюрмер общается с германскими агентами в Стокгольме? А вам рассказывали о последней выходке Распутина? И никогда ни одного вопроса об армии и ни слова радости о победе Брусилова».
4 июня 1916 года войска под командованием генерала Брусилова, прорвав позиционную оборону австро-венгров, начали наступление по всему Юго-Западному фронту и продвинулись на глубину от 60 до 150 км. Потери противника были огромны. В лице Брусилова и его армии Россия продемонстрировала собственный новый военный и стратегический потенциал. Неожиданность и широта наступления, безукоризненная связь между частями как извлеченный урок из своих поражений в 1914 году, артподготовка, обеспеченность снарядами, окопы в 75 шагах от линии обороны противника. И главное – новое качество руководства в лице Брусилова.
Русская армия развивала успех на Кавказском фронте и продвигалась в глубь турецких владений. Войска генерала Юденича взяли Эрзрум. У генерала Юденича, как и у большинства участников Первой мировой войны, впереди была Гражданская война.
Тот же великий князь Александр Михайлович в это время писал: «В нашем тылу произойдет восстание именно в тот момент, когда армия будет готова нанести врагу решительный удар».
Наступление русской армии осенью 1916 года не было развито, хотя экономика позволяла. Утверждение о том, что армия испытывала моральную усталость, можно было бы принять, если бы не знать, что дальше последует братоубийственная русская гражданская война. Она будет идти три года со страшным ожесточением и без моральной усталости.
К 1916 году, несмотря на потерянные территории, мобилизацию из городов и деревни, Россия увеличила производство снарядов на 2000 %, артиллерийских орудий – на 1000 %, винтовок – на 1100 %.
Общий рост экономического производства по сравнению с эталонным 1913 годом составил 21 процент.
Большевики унаследовали 18 миллионов снарядов. В месяц производилось 222 аэроплана. В пять раз увеличено производство телефонов. Пять автомобильных заводов производили грузовики и были готовы к производству собственных танков.
Главной проблемой 1916 года было продовольствие. Ответственным за продовольствие становится министр внутренних дел Протопопов. Россия была единственной из воюющих стран, которая с самого начала войны не ввела карточки на продукты, кроме сахара. При этом с начала войны в целях предотвращения спекуляции в России были введены твердые закупочные цены на зерно. Результаты этой правительственной меры оказались крайне неудачными. Крестьяне, привыкшие к рыночной системе отношений, резко сократили посевы и уменьшили поставки в города. Пошли очереди около казенных хлебных лавок, за очередями пошло недовольство. В 1916 году цены на зерно подняли, но оставили фиксированными. На все остальные продукты цены выросли в четыре-пять раз. Зерно на продажу из деревни не везли. Решение о введении продразверстки, принятое под давлением Думы в сентябре 1916 года, результатов не дало. Императрица 16 сентября пишет Николаю с ленинской интонацией: «Важнейшим для нас вопросом является сейчас продовольствие». Однако ленинские зверские методы продразверстки с полным изыманием зерна и массовым убийством крестьян-производителей в голову никому не приходили. Мысль о тотальном военном коммунизме больше не возникала, несмотря на то что 15 хлебных губерний были потеряны в ходе великого отступления в 1915 году, несмотря на бесчисленных беженцев, несмотря на неурожай 1916 года.
В начале 1916 года зерновой госрезерв составлял 900 миллионов пудов – треть годовой потребности России. Этот резерв – последнее, чем мог помочь своей стране после своей смерти убитый премьер-министр Петр Аркадьевич Столыпин, автор успешной, но незавершенной либеральной аграрной реформы.
В 1916 году свободному рынку правительство не доверилось и цены на хлеб не отпустило. То зерно, которое собрали, не могли довезти до городов и в действующую армию из-за обычной неразберихи в работе транспорта. За 1916 год сменились четыре премьер-министра: Горемыкин, Штюрмер, Трепов, Голицын.
Верховный главнокомандующий 15-миллионной армией российский император Николай Романов сидел в своей Ставке в Могилеве.
Большая романовская семья наконец не выдержала. В ноябре 1916 года великий князь Николай Михайлович при встрече с императором передал ему письмо, которое выражало общее настроение царской фамилии.
«Неоднократно ты мне сказывал, что тебе некому верить, что тебя обманывают. Ты веришь Александре Федоровне, что вполне естественно. Но что исходит из ее уст – есть результат ловкой подтасовки. Твои первые решения всегда верны. Но как только появляются другие влияния, ты начинаешь колебаться. Ты находишься накануне эры новых волнений, скажу больше – накануне эры покушений. Поверь мне».
Николай письмо не прочитал, а переслал Александре Федоровне. Она прочитала и написала мужу:
«Страшно возмущена письмом Николая (то есть великого князя). Он чувствует, что со мной считаются, и это невыносимо для него. Почему ты не сказал, что сошлешь его в Сибирь? Он – воплощение всего злого. Скверный он человек, внук еврея».
Насчет «внука еврея» здесь надо уточнить. Во-первых, великий князь Николай Михайлович – внук царя Николая I, а во-вторых, в данном случае мы получили представление о перле и алмазе из набора ругательств русской императрицы. Вслед за Николаем Михайловичем высказались великие князья Михаил Александрович, Георгий Михайлович, Александр Михайлович и Дмитрий Константинович. Все выразили недовольство положением дел в правительстве, вмешательством Распутина и Александры Федоровны.
Убийство Распутина в декабре 1916 года картины безвластия не изменило. Мимолетный восторг и оживление в связи с избавлением от Распутина, о необходимости которого так долго твердили все, к сплочению российской политической элиты не привели.
Николай центром сплочения быть не мог, да никого он уже и не интересовал. Даже в семье. В семье его потихоньку начали пренебрежительно называть полковником.
7 января 1917 года председатель Государственной думы Михаил Родзянко получил аудиенцию у государя и сделал ему доклад о положении в стране:
«Ни для кого не секрет, что императрица помимо вас отдает распоряжения по управлению государством, министры ездят к ней с докладом, неугодные ей быстро летят со своих мест. В стране растет ненависть к императрице. Для спасения вашей семьи вам, ваше величество, необходимо отстранить императрицу от влияния на политику. Не заставляйте, чтобы народ выбирал между вами и благом Родины».
Государь сжал руками голову, потом сказал: «Неужели я двадцать два года старался, чтобы было лучше, и двадцать два года ошибался?»
Родзянко ответил:
«Да, ваше величество, двадцать два года вы стояли на неправильном пути».
1917
1917 год. Самый главный и самый страшный год XX века в России, да и в мире. На него приходится две русские революции. Первая революция сделала Россию на девять месяцев – три четверти года – демократической, а вторая – на три четверти века большевистской. Отставка царя, Временное правительство, приезд из эмиграции и невероятная, дьявольская, роковая активность Ленина и Троцкого – или Троцкого и Ленина. И человек, который мог повернуть ход истории, но не повернул, – Александр Федорович Керенский.