Погибель Империи. Наша история. 1913–1940. Эйфория
Шрифт:
В конце апреля на партийной конференции на сторону Ленина переходит Сталин. За это Сталина избирают в ЦК партии. Конференция голосует за ленинский лозунг «Вся власть Советам!». Идея Совета превосходная. По форме Совет демократичен, по сути, как только он станет большевистским, он будет проводить чисто партийную линию.
И тут в Россию приезжает Троцкий. Он немедленно выступил в Петроградском совете, и все сразу вспомнили, что он возглавлял Совет в революцию 1905 года. Он присоединился к Ленину в том смысле, что всю власть надо немедленно отдать Советам, а демократическую Февральскую революцию превратить в пролетарскую.
Между тем официально свои отношения с большевиками Троцкий не оформил, в партию не вступил. Когда Ленина спрашивали, почему так, он отвечал: «А вы не знаете? Честолюбие, батенька, честолюбие!»
Ленин также обратился за поддержкой к другу молодости и лидеру меньшевиков Мартову. Мартов обладал авторитетом, человеческим и интеллектуальным. Мартов Ленину отказал. Он говорил:
«Для Ленина ни война, ни мир не представляют интереса. Ему важна только революция. И единственная подлинная революция та, которая позволит большевикам прийти к власти».
Наличие в России двух органов власти – Временного правительства и Петроградского совета, а также маневры Керенского между ними закончились в мае уходом первого состава правительства в отставку. Князь Львов остался председателем, но правительство стало коалиционным. В него вошли шесть социалистов. Керенский – военный и морской министр. Он выдвигает лозунг: «Отечество в опасности!». С этим трудно спорить.
Ленин работает и с армией, и с другими слоями населения. На германские деньги, потому что никаких личных пожертвований на это не хватало, так вот, на германские деньги Ленин создает 41 газету. Они работают на конкретные социальные и национальные группы. 27 газет выходят на русском языке, остальные на грузинском, армянском, литовском, латышском, татарском и так далее. Специальные газеты для женщин, для солдат, причем по родам войск. Плюс листовки. Фронт развалился. Война не прекращалась. Нормальная аграрная реформа, заявленная правительством, продвигаться не могла, потому что крестьяне просто жгли усадьбы и растаскивали все подряд.
3 июня в Петрограде, в Таврическом дворце, забитом солдатами, начался I съезд Советов. Министр почт и телеграфов меньшевик Церетели с трибуны произнес: «Сегодня в нашей стране нет политической партии, способной сказать: „Передайте нам власть и убирайтесь”. Такой партии не существует».
Ленин тут же вскочил и выкрикнул легендарные слова:
«Есть такая партия. Мы готовы взять власть!»
В грохоте аплодисментов, выкриков и смеха Ленину ответил Керенский:
«Когда вам удастся свергнуть нас, вы приготовите место для диктатора».
Керенский жил долго, гораздо дольше Ленина, он умер в 1970 году, имел возможность наблюдать советскую историю и убедиться в точности своего прогноза.
Ленинское выступление на съезде Советов не было голословным. 9 июня большевики призвали в листовках выйти на улицы. Лозунги самые агрессивные: «Вся власть Советам немедленно! Долой десять министров-капиталистов!» Петроградский гарнизон, уже превратившийся в военное подразделение большевиков, выразил готовность принять участие с оружием в руках.
Глава Петроградского совета меньшевик Чхеидзе заявил, что большевистская затея превратится в кровавую баню. Церетели обвинил Ленина в подготовке переворота. Демонстрацию большевики отменили, сославшись на какие-то неясные инсинуации правительства.
На следующий день Церетели потребовал разоружения большевиков, иначе скоро они уничтожат всякую законность. И тут слабину дал Мартов, который, казалось бы, хорошо знал Ленина. Мартов произнес: «Невозможно разоружить рабочий класс». На самом деле Ленин вообще плевать хотел на то, что думают меньшевики. Он заявил, что впредь они будут проводить уличные действия, когда захотят и как захотят. Заявил и уехал на дачу к другу Бонч-Бруевичу.
16 июня Керенский начал наступление на Юго-Западном фронте. В попытке этого наступления было все – надежда на военный успех, желание показать дееспособность правительства внутри страны, а немцам продемонстрировать невозможность сепаратного мира.
Германское контрнаступление означало крах этих надежд. Кроме того, солдаты Петроградского гарнизона, боявшиеся отправки, в качестве подкрепления, на фронт, чувствовали себя безопасно и безответственно в объятиях большевиков. Когда правительственный приказ об отправке на фронт был отдан – гарнизон отказался его выполнять.
3 июля в Петрограде начались массовые демонстрации рабочих и солдат. В отсутствие Ленина, который был еще на даче у Бонч-Бруевича, уличными действиями руководили Троцкий, Каменев и Зиновьев. Троцкий выступал с требованием смены власти. Он виртуозный оратор, он выступал повсюду. Кроме того, когда солдаты очередной раз вваливаются в Таврический дворец и захватывают министра земледелия эсера Чернова, Троцкий отбивает министра у толпы, и как отбивает! Он пишет об этом в воспоминаниях, конфузится и вкладывает рассказ в уста большевику-очевидцу. Вот как это звучит:
«Трудно сказать, сколько продолжалось бы бурливое волнение массы, если бы делу не помог товарищ Троцкий. Он сделал резкий прыжок в кузов автомобиля и широким взмахом руки подал сигнал к молчанию. В одно мгновение все стихло. Лев Давыдович произнес: „Кто за насилие над Черновым, пусть поднимет руку”. Никто даже не приоткрыл рта. „Гражданин Чернов, вы свободны”, – торжественно произнес Троцкий».
Ленин приехал в Петроград с дачи только 4 июля. В этот же день, несмотря на то что Временное правительство бездействует, а толпа готова на все, газета «Правда» выходит в странном виде. На первой странице – большое пустое белое пространство и статья, призывающая к сдержанности. 5 июля утром Ленин говорит Троцкому: «Теперь они нас перестреляют. Самый для них подходящий момент».
Когда Ленин произносил эти слова, он имел в виду не то, что правительство перекинуло с Северного фронта войска для наведения порядка в городе. Он имел в виду совсем другое. И он знал, что говорил.
4 июля Керенский приказал распространить документы, подтверждающие политические и финансовые связи Ленина с германским командованием. Расследование этих связей началось сразу же после приезда Ленина, в апреле. Поручено было специальной службе контрразведки. В курсе были только четверо членов кабинета министров: Керенский, Некрасов, Терещенко и позже – новый министр юстиции Переверзев.
Вечером 4 июля служба контрразведки пригласила в здание Генштаба представителей нескольких полков Петроградского гарнизона. Их вкратце ознакомили с делом Ленина. Материалы буквально шокировали солдат. При этом в газетах решили опубликовать только часть разоблачающих материалов. А остальные документы правительство неосмотрительно решило оставить до судебного процесса, который поставит большевиков вне закона. Однако после этого произошло невероятное. Лично председатель правительства князь Львов начал обзванивать все газеты и просить вообще ничего не публиковать. Князь Львов решил, что трогать Ленина рано. Петроградский совет неожиданно оскорбился за Ленина. И также издал приказ, запрещавший публикации. Материалы появились в единственной газете «Живое слово» в виде заявления бывшего большевика Алексинского и эсера Панкратова под заголовком «Ленин, Ганецкий и Козловский – немецкие шпионы». Через несколько часов после выхода газеты статья уже была перепечатана на листовках.