Чтение онлайн

— Тебе куда, парень, возвращаться-то надо? — вдруг спохватился милиционер. — Туда, в деревню, как ее.

— Стрелковку, — подсказал главный врач.

— Да, там лодка осталась. И сестра моя.

— Ну пошли, что ли, подброшу я тебя, — смилостивился сержант.

Когда они выходили во двор, напряженно размышлявший Пал Палыч пробурчал себе под нос:

— А ведь награбили эти субчики уже немало. Только вот где они все держат? Где, а?

— А если прочесать речку? Не могут же они куда-то далеко это все свозить?

— Поди ее прочеши, — оправил китель сержант. — Тут, знаешь ли, столько всяких заводей, ущелий, урочищ — танковую дивизию распихать можно — и не найдешь. Да и потом, протяженность-то какая — сегодня они в Калуге продуктовую лавку бомбанут, а завтра, смотришь, уже в Серпухове объявились. Так и гоняй за ними по реке — туда-обратно. Пару раз прямо мимо меня, мерзавцы, проскочили. Хохочут. Но ничего, рано или поздно найду я тот тайник, где они чужое добро прячут, поймаю с поличным — вот тогда им не поздоровится. В суде им, я думаю, по нынешнему времени на полную катушку впаяют. Тем более когда дело уже до травм, — сержант кивнул в сторону больницы, — доходит. Ну, садись. — Милиционер открыл дверцу потрепанного "газика". Поехали в Стрелковку, а то мне еще протокол оформлять.

Сержант высадил пассажира у обочины проселочной дороги, написал на клочке бумажки телефон и попросил Игоря, если он вспомнит что-то важное из того, о чем переговаривались парни, позвонить. Игорь согласно кивнул и быстрым шагом отправился разыскивать место их стоянки — уже темнело, и Женьке одной у реки явно было не по себе. По пути, когда он готов уже был выйти в поле, его перехватила старушка из дома на околице и, сунув ему на ходу пластиковую бутылку с теплым парным молоком, краюху хлеба и несколько огурцов в старом целлофановом пакетике, перекрестила и отпустила с миром.

Игорь брел по полю, казалось, целый час.

Казалось, силы совсем его оставили и, если бы не Женя, он так и лег бы в какую-нибудь борозду и уснул. Но нужно было идти к сестре, успокоить ее. И решить — что же делать дальше.

Тем временем солнце, которое уже испуганно нырнуло за верхушки сосен, проваливалось все глубже в трясину ночи. Стало так темно, что Игорь перестал различать кромку, которая отделяла конец поля от спуска к воде. Не желая полететь вверх тормашками, он пробирался вперед очень осторожно и пару раз открывал было рот, чтобы позвать Женю, но потом из чувства мальчишеского стыда останавливался — ему казалось несолидным искать сестру таким образом.

Блуждая впотьмах, мальчик все же вышел к реке, огляделся, но сестру не обнаружил. Он не видел и не слышал ничего, что могло бы его натолкнуть на след, но в воздухе явственно чувствовался дымок от костра! Игорь спустился к реке и заметил на черной, подкрашенной светом луны воде отражение пламени. Обрадовавшись, что он верно выбрал направление, Игорь смело зашагал вниз по течению и вскоре увидел Женьку, которая хлопотала вокруг палатки.

Игорю стало даже немного завидно, что его сестра, которую он привык считать капризным и изнеженным созданием, так быстро пришла в себя, не растерялась, успела поставить палатку, разжечь костер. Изумление его еще больше возросло, когда, подойдя ближе, он увидел, что девочка приготовила ужин.

Пока Женя в неверном свете догорающего костра заваривала чай, Игорь рассказывал о том, как они с врачами довезли Илью Андреевича до больницы, и о своем разговоре с Пал Палычем.

— Что же мы теперь делать-то будем? — опустилась на колени Женя и подала брату алюминиевую кружку с горячим чаем.

Игорь не ответил. Пока·он и сам этого не знал.

Ребята, тихие и присмиревшие, словно два воробышка, застигнутые грозой и забившиеся под стреху, сидели и грустно смотрели на переливающиеся пурпуром угли. Сверху, если прищуриться и представить, что ты летишь ночью на самолете, костер был похож на засыпающий город. От мерцающего неоновыми огнями центра световое безумие стихало к окраинам. Огоньки в домах гасли один за другим. Сколько бы ни было внизу полуночных гуляк, город медленно и верно погружался во тьму.

Когда костер прогорел и остатки чая давно остыли, Игорь поднялся с места и затоптал угли. В поле теперь стало совсем неуютно. Редкий туман скользким ужом пробирался по мокрой траве, оседал клочковатой ватой на кустах, трава под тяжелой ночной росой поникла, и все вокруг стало далеко не таким приветливым, каким было днем. Мрачный лес сурово чернел на горизонте, а река, чуть слышно журча, что-то шептала — таинственно и недобро.

— Ладно, пойдем, что ли, спать, — предложил Игорь. — Утро, оно, как известно, вечера мудренее. Может, чего и придумаем.

Ребята забрались в палатку и, сталкиваясь в темноте лбами, упаковались, как смогли, в спальные мешки. Лежать на жесткой земле удовольствие ниже среднего, и с непривычки путешественники то и дело вертелись на месте, пока не нашли более-менее удобное положение. Теперь Игорю и Жене предстояло уснуть, что после всех волнений дня было не так просто. Однако в их возрасте понятия "бессонница" еще не существует, и поэтому меньше чем через полчаса в палатке раздалось дружное и мерное сопение двух несчастных туристов.

Утром у нас с Игорем разгорелся ожесточенный спор, касающийся наших дальнейших планов. Я предлагала спрятать часть снаряжения где-нибудь в кустах, захватить все самое ценное и лететь как можно скорее домой, с тем чтобы потом вернуться с родителями и забрать остальное. Игорь утверждал, что от нашего "спрятанного" (слово это он произносил, конечно же, с ехидцей) ничего не останется, потому что наверняка кто-то видел нас с вещами и, если этот "кто-то" заметит, как мы уходим всего лишь с двумя рюкзаками, сообразит: здесь можно поживиться. Тут черт меня дернул за язык, и я съязвила: "Ну не все же такие, как ты!" Игорь на это, конечно же, обиделся, так что мне пришлось долго извиняться и задабривать его на скорую руку сооруженной кашей.

После того как мы полопали, настроение явно улучшилось. Я уже давно заметила такую вещь — когда ты голодный и усталый, лучше вообще не вести никаких разговоров. Сначала нужно полежать полчасика, потом набить брюшко, а там, глядишь, и проблемы, которые казались ужасными и неразрешимыми, тускнеют, и выход обязательно находится.

Игорь предлагал нечто совершенно противоположное моему плану. И надо признать, в его словах была определенная логика. Он сказал, что раз мы не в состоянии утащить на себе снаряжение, так пусть его тащит река! Мы погрузим все на байдарку и отправимся, как и хотели, вниз по реке. Как только доберемся до цивилизованных мест, брат выйдет в город и позвонит домой. Родители приедут, заберут и нас, и наши вещи. Что и говорить, хорошо придумано. Так бы мы и поступили, если бы снаряжение было наше. Но, увы, часть принадлежала Илье Андреевичу, часть он брал напрокат в туристическом клубе, и растерять все это недешевое по нынешним временам имущество было, конечно же, страшновато. Однако и отправляться вниз по реке — это тоже не фунт изюму, дело опасное.

Так что пришлось мне из двух зол выбирать меньшее, и я, конечно же, остановилась на зле более приятном. Ведь мы, в конце же концов, целую зиму мечтали о том, как пойдем в этот поход. Неужели нас остановят какие-то придурки?!!

Когда мы приняли решение, все сразу стало легче и понятней…

Завалив костер кусками глины, Игорь и Женя принялись разбирать палатку. Получалось это у них далеко не так ловко, как у бывалых туристов, но все же минут через пятнадцать ребята ее разобрали. Еще полчаса заняла паковка кухни, связанная с отдраиванием чашек-плошек-ложек холодной водой. Игорь, конечно же, хотел снарядить на это неблагодарное занятие прекрасную половину экспедиции, но, поскольку Женя была его сестрой, а не рабыней, она возмутилась, и результат не замедлил сказаться — к реке, увешанный котелками и кружками, побрел Игорь.