Чтение онлайн

Яна протянула приятелю свой блокнот и сказала:

– Тебе не знаком этот человек?

Три Семерки окинул беглым взглядом страничку и, пожав плечами, ответил:

– Впервые слышу!

– Присмотрись повнимательней, может когда-нибудь этот тип проходил по одному из дел. Судя по марке автомобиля и его цене, Храмов – человек заметный. А так как номер его машины всплыл в видениях в связи с исчезновением оружия, за ним, скорее всего, водятся какие-нибудь криминальные грешки.

– А ты права, – понимающе протянул Руденко и взял блокнот в свои руки.

Он прищурился и стал пристально смотреть на запись.

– А знаешь, – неуверенно произнес он через несколько минут, – есть один такой криминальный авторитет – Храмов. Имени, отчества не знаю, да и думаю нет никакого смысла выяснять их.

– Почему? – гадалка закурила и приоткрыла окно машины.

– А какое он может иметь отношение к исчезновению пистолета обыкновенного участкового, пьянствовавшего на обыкновенной даче? Такие люди, как тот Храмов, столь прозаические места не посещают, да и знакомств с рядовыми ментами не водят: смысла нет.

– Ну выгоду, допустим, можно иметь, общаясь с любым милиционером, работающем в уголовном розыске, хорошо ему приплачивая за информацию или что-то еще в этом роде, – предположила Милославская, поэтому имя и отчество того, о ком ты сейчас подумал установить все-таки не помешает.

– Если ты так настаиваешь, я могу позвонить в отдел и спросить у ребят. Этот криминальный авторитет сейчас у всех на слуху. Ну ты помнишь, я тебе рассказывал о конфликте между воинствующими группировками. Так вот, Храмов возглавлял одну из них.

– Да ты что?! – ахнула Яна.

Она отлично понимала, что если подозрения Руденко подтвердятся, их сотрудничество будет иметь гораздо больше смысла. В нем появится мотив не только дружеской поддержки, но и служебной необходимости, поскольку, по словам Семена Семеныча, именно этими группировками весь отдел сейчас и занимался.

Милославская поведала о своих соображениях приятелю, и тот, раскинув мозгами, решил пойти по тому пути, который указывала гадалка.

– Смолянинов, – Три Семерки обратился к лейтенанту, всю дорогу молча крутившему баранку, – притормози у ближайшего таксофона.

– Как скажете, – позевывая, протянул парень.

Через несколько минут шестерка свернула к обочине и притормозила возле обветшалого двухэтажного дома, на углу которого находилась старая будка с телефоном-автоматом.

– Прибыли, шеф, – задорно скомандовал Самойленко.

Три Семерки вышел из машины. Милославская, с трудом сдерживая желание узнать обо всем побыстрее, осталась в машине. Между ней и лейтенантом воцарилось неловкое молчание, и Яна заговорила о погоде, как это часто делается в подобных случаях.

Гадалка через окно наблюдала за Руденко. Он, по-видимому, дождался, когда на звонок ответят, выложил суть своей просьбы и теперь выслушивал то, что ему говорили, и одобрительно кивал головой.

Через пару минут он вернулся, и взволнованная ожиданием Яна накинулась на него с расспросами. Семен Семеныч поведал, что криминальный авторитет и есть тот Храмов Владимир Николаевич, владелец «Опеля». Он – организатор известной преступной группировки, «вор в законе», имеет кличку – Китаец. По имеющимся сведениям, в группе Китайца восемнадцать человек, в том числе три женщины.

Впервые Храмов попал в поле зрения органов давно. Тогда он совершил мелкую кражу. При задержании оказывал активное сопротивление сотрудникам милиции: ругался и даже размахивал ногами. Те, будучи особо умными, такое поведение посчитали ненормальным и решили направить его на прохождение стационарной судебно-психиатрической экспертизы.

Храмов стал осуществлять новую форму борьбы: обзавелся алиби на часть преступлений, в которых он обвинялся, а сам в это время старательно подготовился к судебно-медицинской экспертизе. Китаец старательно и кропотливо изучал литературу по психиатрии и, как оказалось, не зря. Его признали душевнобольным.

После выписки из психиатрической больницы Храмов состоял под наблюдением у соответствующего врача-специалиста. Повторного осмотра экспертной врачебно-трудовой комиссией не проходил.

Несколькими годами позже Китаец получил вторую группу инвалидности по психическому заболеванию пожизненно. Одновременно вел довольно активный образ жизни: посещал казино, клубы и другие подобные заведения, имел широкий круг знакомых, тратил солидные деньги, источники которых находились под покровом тайны.

Однако, органы оставались бдительными по отношению к этой личности и однажды, во время драки в престижном кафе «Эвридика» задержали Храмова. При обыске при нем были обнаружены поддельные документы: паспорт и водительское удостоверение. По этому факту было возбуждено уголовное дело. Китайца направили на судебно-психиатрическую экспертизу, куда более серьезную, чем первая, пройденная им весьма удачно.

Этой комиссией Храмов был признан психически здоровым. Врачи установили, что, говоря о навязчивой идее преследования, он просто-напросто симулирует. Исход дела был для преступника печальным: его осудили за использование поддельных документов и приговорили к году лишения свободы. Когда срок истек, Китаец был, естественно, освобожден. От обвинения в хулиганстве и драке в общественном месте Храмов смог уйти, используя связи. В период следствия Владимир Николаевич содержался в тюрьме, где и был посвящен в «воры в законе» другими, находившимися там ворами. С этого, собственно, и началась серьезная криминальная карьера Китайца, хотя он и раньше делал деньги незаконными способами. Вооружившись кое-каким опытом, он организовал группировку и пустился на подвиги.

Храмов – одна из влиятельных фигур в большом бизнесе. Его профессиональные интересы весьма широки. По типу характера Владимир Николаевич амбициозный и волевой лидер. Он всегда мог ладить с представителями самых разных кланов. Всегда, но не в последнее время. Впрочем, подробности об этом факте Яне Милославской были уже достаточно хорошо известны из прежних рассказов Руденко.

Семен Семеныч излагал полученную информацию во всех подробностях, зная, что его подруга обладает не только магическим даром раскрытия тайн посредством гадания на картах, но и имеет отменное логическое мышление, которое всегда являлось залогом успеха в работе любых следователей. Она могла увидеть в его истории какую-то деталь, которая стала бы для них зацепкой.

– Кстати, – добавил Три Семерки, когда рассказ о Китайце был завершен, – помнишь труп, о котором сообщалось в теленовостях? Ты тогда еще интересовалась всеми подробностями дела.

– Да-да, помню, – торопливо спросила Яна, – и что из этого?

– Он входил в преступное объединение, с которым у компании Храмова сейчас серьезные разногласия.

Между какими-то отдельными элементами всего имеющегося в голове гадалки материала, наконец-то, устанавливалась связь. Только вся беда была в том, что исчезнувший пистолет никак не вписывался в эту картину. А он и был самым главным, ради чего вообще проводилось расследование. Яне вроде бы стало понятно, кому было выгодно убийство Ивушкина, телесообщение о котором породило в ее душе интуитивное предчувствие его значимости в деле Щербакова. Последнее видение, явившее гадалке великолепный «Опель-Фронтера, определенно имело связь с тем сюжетом. Тем не менее, ни в том, ни в другом нить, ведущая к находке пропавшего оружия, не просматривалась. В этом-то и заключалась проблема.