Чтение онлайн

Я положила руку на стойку, раздался щелчок, и в лицо администратору, оттопырив пыльный рукав, уставилось жерло бластера. Устало закатив глаза, парень обречённо протянул:

— Как же вы меня достали… Что ни день – то какой-нибудь прикол… Вон там, возле колонны. Сейчас разблокирую.

— Спасибо, мой хороший. И будь паинькой, не звони в полицию.

Я доковыляла до монитора и, поглядывая на администратора, который как ни в чём не бывало уткнулся в стол и занимался своими делами, открыла карту города. Так… Я здесь. А МФТИ здесь. По счастью, я находилась сравнительно недалеко, и мне нужно было преодолеть всего лишь несколько километров. Примерно запомнив маршрут, я отключила сеть, встала из-за монитора и подошла к стойке. Парень поднял вопросительный взгляд. Я махнула рукой в сторону ряда дверей, за одной из которых скрылась истеричная особа несколько минут назад:

— Слушай, а что это там?

На мониторе давешняя Нинель извивалась, лёжа на полу и сжимая бёдра.

— Кабинки виртуальной реальности… интимного характера. Люди просто подсаживаются на это и становятся натуральными виртоманами. Забывают о реальной жизни, с ума сходят. — Он понизил голос. — За три года при мне одиннадцать человек с припадком в дурку увезли, представляешь? А если они платят, я им слова поперёк не могу сказать. Такое устраивают… В суд подают, оборудование ломают…

Я задумчиво обвела взглядом помещение, чем-то похожее на зал с застывшими восковыми фигурами.

— Многие бегут, — сказала я. — От реальности, от себя… Очень важно не забежать слишком далеко, откуда уже нет возврата… Ладно, спасибо тебе. И прости меня за грубость – день не задался. Мне пора.

— Удачи… в твоих делах.

— Ага…

Я вышла под ночное городское небо. Стоял лёгкий морозец, но мне холодно не было – я успела хорошенько согреться за последнее время, но уже ощущала, как подкатывает простуда. Ватная голова гудела, хотелось прилечь, но я должна была двигаться вперёд.

Оглянувшись и убедившись, что за мной никто не следит, я выбрала направление и зашагала вперёд. В вышине неслись огоньки глайдеров, и подспудно я пожалела о том, что не стрясла с этого ботаника денег на аэротакси, но мне претила мысль о грабеже. Парню и так достаётся на этой скотской работе.

Камеры на углах зданий были равнодушны ко мне. Они провожали взглядом редких прохожих, автомобили, но меня не замечали в упор – работал чип-кодировщик, подаренный Фёдором. Перебрав в памяти последние дни, я пришла к выводу, что моих следов в «Счетоводе» не было. В этом городе лишь несколько людей знали моё имя и внешность, и чтобы найти меня среди сонма жителей, полиции потребовалось бы вручную просматривать записи наблюдения с камер, чем, конечно же, никто заниматься не станет.

Многие называли «Счетовод» просто Системой, но официально она называлась Глобальная Система Контроля Материальных и Людских Ресурсов. К ней были подключены все сервисы – системы оплат, навигация, онлайн-покупки, такси, авиа- и космические перелёты – в общем, всё, что требовалось для комфортной жизни в Конфедерации. Обратной же стороной комфорта была полная история действий, болтавшаяся за каждым жителем Сектора, словно хвост, за который органы правопорядка при желании могли легко ухватиться и вытянуть на свет целую жизнь.

Но только не за мой хвост – он был отсечён под самый корень…

* * *

Улицы сменяли одна другую, переулки выходили на проспекты, которые упирались в эстакады. Тихие дворики и шумные стоянки аэротакси, крикливые пьяные компании и понурые силуэты бедняков, медленно ползущие автомобили с дребезжащими от громкой музыки номерными знаками и точки проносящихся в вышине глайдеров – город не спал, он жил своей жизнью, которая не прекращалась ни на минуту…

Устало ковыляя по очередному проспекту, я заприметила впереди полицейский фургон, движущийся мне навстречу. Секунда размышлений – и я свернула в проулок, к тёмным деревьям. Позади шумели машины, слева возвышался спящий жилой дом. Во дворе было тихо, лишь ветер шумел в кронах деревьев, сквозь которые справа проглядывало сплошное пятно ярко-белой стены. Из тьмы показались массивные латунные ворота с небольшой приоткрытой дверкой у их основания, а по асфальту побежал луч фар свернувшей следом за мной полицейской машины.

Стараясь вести себя естественно, я сунула руки в карманы и устремилась прямо к латунной дверке. Передо мной вырастало величественное сооружение – белоснежные стены, покрытые известняком, были украшены вытянутыми вверх продолговатыми окошками. Всё это древнее великолепие венчали золотистые купола, россыпями искр скользившие сквозь беспокойные ночные ветра. Я потянула на себя дверь и вошла в звенящую тишину храма.

В просторном зале не было ни души. Округлый потолок с изображениями святых сходился над головой, а под ногами сверкал мрамором идеально чистый пол. Справа возвышался иконостас, из его едва освещённых глубин на меня выжидающе смотрели образы святых. По левую руку от меня редкой россыпью свечей во тьме выделялся канун, и я направилась прямо туда. По спине бежали мурашки, я уже почти слышала – сейчас скрипнет дверь, и следом за мной войдут полицейские. Но ничего не происходило, было абсолютно тихо, даже городской шум не достигал этого места, не мог пробиться сквозь толстые надёжные стены.

Я подошла к кануну, над которым застыло небольшое распятие. Скосив глаза на лежащие тут же свечи, взяла одну из них и осторожно, стараясь не дышать, подпалила от уже горящей. Глядя на танец свечного пламени, я чувствовала странное опустошение. Душа будто погружалась в чёрную бездну, напитываясь болью от совершённых деяний. Убитые люди, искалеченные судьбы, сломанные жизни. Всё это происходило рядом со мной, будто я была ураганом, сметающим всё на своём пути. Он, может, и рад был бы дарить людям радость, нести счастье и достаток, но такова природа урагана – разрушать. Он больше ничего не умеет…

— Я могу вам чем-то помочь? — раздался тихий деликатный голос.

Я вздрогнула, обернулась и увидела рядом с собой священника. Коренастый, небольшого роста, в чёрной мантии, с массивным крестом на груди, он, сцепив руки, вопросительно-выжидающе смотрел на меня умными и добрыми глазами из-под массивных очков. Седые волнистые волосы были забраны в аккуратный хвост.

— Не уверена, — ответила я. — Можно я просто постою тут немного, а потом пойду?

— Конечно, как скажете. Если понадоблюсь, я буду рядом, — сказал священник и растворился в приалтарной тьме.

Неожиданно мне захотелось поговорить хоть с кем-нибудь, поделиться наболевшим, покаяться в содеянном. Покаяться? Нет, это вряд ли… Перед глазами то и дело восставал образ – маленький Саша, его ручка, тянущаяся ко мне сквозь тьму, и едва слышное: «Пожалуйста, возвращайтесь».

— Уважаемый… — позвала я священника. — Хотела сказать отец, но отцом вас язык не поворачивается назвать… Не знаю, почему – не могу.

Священнослужитель материализовался по правую руку от меня и устремил задумчивый взгляд на распятие.

— Это необязательно, — легко сказал он. — Вы пришли сюда, и это уже благо. А Отец у нас у всех один – и это не я.

— Скажите… Прошло две тысячи лет… — Единственный вечный вопрос пришёл мне на ум. — Почему человека всё ещё нужно запугивать адом и поощрять раем, чтобы он был хорошим? Ведь это автоматически значит, что такой человек – плохой. И хорошим он может стать только из-под палки.

— Страх смерти – вот что заставляет нас спешить, совершать глупости и ошибки, — задумчиво проговорил мужчина. — Я не думаю, что есть плохие люди – есть заблудшие души, потерявшиеся в лабиринтах своего страха. Он свойственен только людям, потому что только люди из всех живых существ осознают свою конечность. И страх этот исходит от того, что люди добровольно подвешивают себя над бездной безбожия.