Чтение онлайн

Если росчерк прямой – энергичность, решительность, смелость. Росчерк, падающий волнисто, – дипломатичность, а если он в виде зигзагов – энергия, деятельность. Подчеркивание подписи свидетельствует о развитом чувстве собственного достоинства (особенно это характерно для англичан). Если подпись поднимается – честолюбие, а когда она кончается точкой – склонность к самоанализу. Подпись оканчивается точкой с тире и точкой – недоверчивость, подозрительность, отчасти мнительность, осторожность. По мере увеличения таких знаков – усиление перечисленных свойств (до болезненного): крайняя недоверчивость, замкнутость, подозрительность, пессимизм, навязчивость представлений (показательна в этом отношении подпись императора Павла I). Подпись без росчерка – культура, вкус. Подобная простота подписи характерна и для подписей русских ученых и мыслителей (Льва Толстого, Владимира Соловьева, академика В. Бехтерева и др.).

Размашистый росчерк часто встречается у открытых людей. Витиеватая, с множеством украшений подпись выдает человека, чья значительность чисто фасадного плана. Даже такая, казалось бы, мелочь, как точка после одного из инициалов, – знак подведения итогов. Интересно, что вид подписи может меняться в зависимости от самых разных обстоятельств. Известны случаи, когда люди сознательно корректировали свои автографы по ходу роста карьеры. Стремясь казаться более жесткими и волевыми, они выстраивали буквы соответствующим образом. Ну не может быть у большого начальника легкомысленная подпись-загогулька!

Подпись можно условно разделить на три части: начало, основную часть и заключение. По форме она чаще состоит из букв, либо условных знаков, либо произвольных штрихов. При изучении особенностей личности по подписи имеют значение и ее размер, и разгон, и соотношение с фамилией писавшего, и расположение. Например, подпись без росчерка, скорее всего, свидетельствует о воспитанности, а росчерк в виде зигзагов или волнистой линии, вероятно, говорит об энергичности, подвижности, веселом нраве. При этом возможен поверхностный подход к решению отдельных вопросов.

Уральский журналист Ю. Курочкин отмечает, что «в автографах замечательных людей есть что-то волнующе притягательное. И не потому только, что он может открыть неизвестный ранее факт из биографии выдающегося человека или позволит по-новому прочесть какое-то общеизвестное его произведение. С интересом вглядываешься в почерк, пытаясь уловить настроение, с каким писались эти строки, и обстановку, сопутствовавшую им. Вглядываешься в бумагу, на которой они написаны: наспех вырванный из тетради листок или добротный глянцевый бланк “заказной” почтовой бумаги с вензелем автора – за этим угадываются пристрастия и вкусы человека, обстановка его быта».

«Нельзя себе представить, чтобы мысль могла нестись так неудержимо, как у него. Его почерк, когда он пытается писать сам, это какой-то набор значков, не связанных и непонятных, половины букв не хватает; когда он перечитывает свою рукопись, он и сам ничего не может разобрать. В конце концов он почти не способен написать письмо своей рукой, да и сама подпись его превращается в какие-то каракули», – отмечал биограф Наполеона Ипполит Тэн, изучивший массу документов, написанных рукой императора.

Сохранились автографы Наполеона, оставленные им в разные периоды жизни. Честолюбивый и самонадеянный артиллерийский капитан и в подписи оригинальностью не выделялся. Совсем другая роспись у Наполеона – императора Франции: эффектный росчерк, уверенные, резкие штрихи. После победы при Аустерлице – самоуверенные, летящие вверх буквы. После сражения под Москвой он словно концентрирует в рисунке росчерка всю силу нервного напряжения. Отступление из сожженной Москвы отмечено скомканными, бесформенными буквами – полководцу уже не до внешнего блеска. Еще больший трагизм и отчаяние проступают в рисунке опускающихся вниз букв после поражения в битве при Лейпциге. И наконец, печальный автограф узника острова Святой Елены – слабая пружинка, резко уходящая вниз. Это уже не всесильный император на гребне славы, а безвременно состарившийся, сломленный субъект. Создается впечатление, что это автограф совсем другого человека. Вся жизнь с ее падениями и взлетами в нескольких росчерках пера!

Очень характерен автограф И. В. Сталина. Сразу бросаются в глаза четко прописанные первые буквы фамилии, но их всего три – очень большой начальник. Самооценка высокая, но две точки в автографе свидетельствуют о чрезмерной недоверчивости и подозрительности. Амбициозность невысока – о чем ему еще было мечтать?

Прошел XIII съезд партии большевиков, и Товстуха энергично занялся таким «полутемным делом». Он забрал «для изучения» материалы съезда. Вскоре выяснилось, что его интересуют не все материалы, а лишь некоторые. Он изучал их вместе с каким-то смуглым чекистом, который был специалистом по графологии. Что никому не известно – это работа Товстухи. Больше всего его (т. е. Сталина) интересовало, кто из делегатов в своих избирательных бюллетенях вычеркнул фамилию вождя. Если б он ее только вычеркнул, его имя осталось бы покрытым мраком неизвестности. Но вычеркнув, он должен был написать другую фамилию, а это – неплохие данные о его почерке.

Сравнивая этот почерк с анкетами делегатов, Товстуха и чекистский графолог установили не только тех, кто голосовал против Сталина (и, следовательно, кто его скрытый враг), но и кто голосовал против Зиновьева, против Троцкого, против Бухарина. Все это для Сталина важно и подлежит учету. Но в особенности: кто его скрытый враг. Придет время – через десяток лет все они получат пулю в затылок. Товстуха подготавливал тогда списки для будущей расплаты. А товарищ Сталин никогда ничего не забывал и никогда ничего не прощал.

Хитрый Иосиф усмехался в усы: «Пускай разговаривают! Пускай разговаривают! Не тот враг опасен, который себя выявляет. Опасен враг скрытый, которого мы не знаем. А эти, которые все выявлены, все переписаны, – время счетов с ними придет».

Это – следующая «полутемная» работа Товстухи. В своем кабинете в Институте Ленина он составлял списки, длинные списки людей, которые на съезде так наивно выступали против вождя. Они думали: «Сейчас мы против, завтра, может быть, будем за Сталина – в партии была, есть и будет внутренняя свобода». Они не понимали, что хитрый Иосиф давал им возможность подписать свой смертный приговор: через несколько лет по спискам, составленным Товстухой, начали расстреливать пачками, сотнями, тысячами. Велика людская наивность…

Вензель Л. И. Брежнева по графике напоминает сталинский – так же четко прописаны первые буквы фамилии и та же буква имени впереди. Но буква «Б» сильно протянута, и автограф стремительно летит вверх (большой угол атаки). Это яркое свидетельство амбициозности, а ведь он занимал все мыслимые должности. Впрочем, неуемная жажда людского признания в итоге вылилась в патологическую страсть к государственным наградам.

По графике не сильно отличается от этих двух автографов росчерк Михаила Горбачева, и, как ни странно, он тоже имеет внутреннюю потребность во всенародном признании – графологи уверены: со временем он тоже мог бы увешать себя орденами. Но, к счастью, имиджмейкеры-консультанты выстроили ему иной образ…

Но мы отвлеклись. Понимающему человеку достаточно взглянуть на стоящую внизу документа «закорючку», чтобы уже кое-что сказать о человеке. Так, витиеватая подпись говорит о сумасбродстве и горячности; простая – о рассудительности и смелости; зигзагообразная – об энергичности; паутинообразная – о ловкости в делах и замкнутости; похожая на штопор – о наблюдательности и хитрости. Степень автоматизированности подписи свидетельствует – при частом употреблении – о культуре, профессии ее обладателя.