Чтение онлайн

«Брит научила меня, – сказала Элли, – что, когда твое время истекает, все, что имеет значение, – это любовь. Любовь, которая причиняла тебе боль и доводила до экстаза.

Это и был самый серьезный урок в моей жизни, потребовались недели, чтобы переварить его. Я осознала, что многие годы держалась за убеждения, которые противоречат самой сути жизни: быть открытым для любви других и искренне любить в ответ».

Трансформация Элис была глубоко внутренней и началась с откровенного разговора с Бриттани. Он стал первой трещиной, знаменовавшей грядущий прорыв плотины. То же можно сказать и о Линетт Джонсон, которая начала снимать смертельно больных детей в больнице Сиэттла. Когда она попыталась опубликовать фото в Seattle Times, руководство отвергло материалы, поскольку решило, что читатели не захотят видеть репортажи об умирающих детях за воскресным завтраком. И история могла бы так и не случиться, если бы Линетт удовлетворилась объяснением «никто не хочет лишних напоминаний о смерти». Однако новость о серии фотографий Линетт разлетелась в журналистском сообществе, затем журнал People повторно поднял эту тему. Стал очевиден интерес публики к историям о смерти, и основанное Линетт сообщество Soulumination [9] оказалось на пике популярности. Сегодня в него входит уже шестьдесят фотографов, которые ежегодно помогают сотням семей справиться с их горем утраты детей. Всего этого не случилось бы, если бы Линетт поверила в девиз «никто не хочет лишних напоминаний о смерти».

Точно так же не получил бы успеха документальный бестселлер «Вторники с Морри», экранизированный в 1999 году. Персона профессора Морри Шварца и его взгляды привлекли внимание продюсера ТВ-программы ABC Nightline Ричарда Харриса. Он предложил сделать Морри главным персонажем новостного выпуска, однако сперва получил отказ. Создатели программы опасались, что зрителей не привлечет материал про неизлечимо больного профессора. Но идею поддержал ведущий Тед Коппел, который уже долгое время хотел поднять вопрос о смерти и вещах, связанных с ней. Интервью с Морри имело огромный успех и стало вершиной его карьеры.

Когда бывший студент профессора, спортивный журналист Митч Элбом, увидел выпуск, он спросил Морри, могут ли они встретиться и обсудить его судьбу. И вскоре уже была готова книга «Вторники с Морри», но издатель за издателем отвергали идею, повторяя, что она «слишком скучна». В итоге эта книга стала самой продаваемой среди мемуаров всех времен. Она вдохновляла миллионы и миллионы людей на протяжении более двадцати лет [10] . А ведь отказы издателей, не желающих рисковать, могли уничтожить эту невероятную историю.

Я сам терпеть не могу давить на тех, кто уклоняется от темы смерти. Организовав сотни ужинов, подобных тому, о котором написано выше, я понял одну вещь: такие искренние и глубокие разговоры на самом деле случаются крайне редко.

И все же я верю, что в глубине нас это знание живо, и вместе мы можем одолеть боль. Нужно только сделать первый шаг: начать этот непростой разговор.

Именно так мы и поступим.

Я сошел со старого парома. Дождь в районе острова Вашон был настолько сильным, что казался сплошным облаком тумана. Я нервничал, потому что понятия не имел, сколько людей придет в разгар зимы, в такую погоду, чтобы послушать, что я расскажу о смерти. На Вашоне около десяти тысяч жителей, однако свои дома они покидают редко, особенно зимой. На этой неделе запланирована дюжина мероприятий, посвященных этой теме. Мое – одно из них. Это называется Фестивалем смерти. Разве я мог отказаться?

Снаружи здание старшей школы выглядело чистым и светлым, словно новехонький автомобиль, сошедший с конвейера всего пару месяцев назад. Каменные дорожки пересекались с рядами тополей и небольшими участками, засаженными местной флорой. Пахло густым лесом. Фасад из хрустального стекла приветственно выдавался вперед. Когда двери открылись, я попал в теплые объятия улыбающихся бабушек, которые, казалось, были необычайно взволнованы моим присутствием. Своих дедушек и бабушек я не знал, так что ощущение было новым и подавляющим: тронут, но вместе с тем испытываю неловкость. Видимо, эти пожилые леди с нетерпением ожидали встречи с «парнем смерти»

На верху массивной лестницы стояла девочка лет четырнадцати в шотландке, волосы ее были заплетены в косы. Белизну лица подчеркивали темные тона многочисленных трубок волынки, похожих на щупальца осьминога. Не успел я опомниться, как огромный вестибюль наполнился потусторонними звуками. На глазах невольно выступили слезы, однако я сдержался. Здесь и камню упасть было некуда, а сотни жителей Северо-Запада в простых ботинках от L. L. Bean [11] замерли, вслушиваясь в печальную песнь волынки, похожую на плач. Смущенно утерев лицо, я решил отступить от привычной схемы выступления и попросил присутствующих закрыть глаза, чтобы немного успокоиться.

Пошутив о том, что собираюсь включить волынку в свой райдер [12] , я, к собственному удивлению, предложил присутствующим представить дорогого им человека, которого больше нет с нами. Дело в том, что хотя я всегда начинаю ужины именно с такой фразы, но никогда еще не использовал ее в публичных выступлениях.

«Теперь, когда вы все подумали об умерших близких, – сказал я, – представьте роскошный ужин. Еда только что из духовки, пахнет превосходно, а за столом сидят дорогие нам люди. В том числе и те, кого уже нет. Вам легко и уютно, и вы предвкушаете долгий ужин, полный историй и смеха».

Когда все открыли глаза, я сказал, что не привык вещать со сцены, что мне комфортнее просто общаться за столом и как бы я хотел, чтоб существовала магия, способная сотворить вот такой большой званый ужин. Я попросил людей назвать имена тех, кого они представили. Не в каком-то определенном порядке, а как придет в голову. Ребекка, Мэри, Дэвид, Хавьер, Элизабет… Более пятидесяти имен было произнесено в тишине зала, то шепотом, то как пушечный выстрел. И произошло то, что всегда случается: время остановилось, и нам показалось, что наши любимые прямо сейчас где-то рядом с нами.

Я имею в виду не религию или веру, а атмосферу, какая бывает в старой, хорошо знакомой церкви.

Тот вечер был одним из лучших, которые мне случалось провести в компании – неважно, насколько большой. Ведь на самом деле, это не я позвал их, это они пригласили меня к себе. И вместе мы ступили на борт корабля, который отправился в путешествие к смерти, в глубины наших переживаний и потерь. В места, где мы смогли увидеть, как хотим провести остаток жизни.