Чтение онлайн

– Среди этих негодяев попадаются образованные люди. Некоторые из них исповедуют оголтелый субъективизм, симпатизируют Канту, Шопенгауэру и Беркли. Им известна и приятна теория, которая совершенно фантастична, но которую, тем не менее, невозможно опровергнуть. Им не дает покоя гипотеза, согласно которой мир - сновидение, порождение чьей-то фантазии. Но где искать, когда каждый полагает себя реальным и неповторимым, напрочь отказывая себе в способности сниться кому бы то ни было? К несчастью, им повезло. Охотясь за очередным призраком, они попали в точку. Они получили возможность оправдать собственное существование и показать себя во всей красе. Шутка ли - найти, наконец, того единственного и неповторимого, которому все и снится! Найти, изловить и использовать в своих интересах... Воздействовать на сон так, что снится будет то, что нужно им...

– Кому же все это снится?
– спросил недогадливый Будтов утомленно.

– Вам, кому же еще, - Минусы ответили хором и синхронно скрестили на груди руки.

...Газик, воя и хрипя, вприпрыжку мчался куда-то на окраину города. Захария Фролыч крепко зажмурился и снова раскрыл глаза, но мужчины, сопровождавшие его, переглянулись и покачали головами.

Будтов погрузился в размышления. Все, что сказал ему Минус Второй, вылетело из левого уха, влетев предварительно в правое. Он сознавал лишь, что влип в какую-то дьявольщину, и в этом виновато чье-то роковое заблуждение. Его имя откуда-то всплыло, куда-то вплелось... Но Захария Фролыч чувствовал, что от книжки с родословной ему не удастся так просто отмахнуться.

– Чего сотворил-то?
– Даша завела старую песню.
– Чего это я за твои дела отвечать должна?

Будтов смерил ее тяжелым взглядом.

– Сидите тихо, - подал голос Минус Первый, которому Даша, в конце концов, надоела.
– Если не замолчите, посадим вас в клетку, на цепь, для опытов.

– Ой, ой, - закуражилась Даша, но видно было, что она трусит.

В тот же момент газик на полном ходу затормозил: приехали. Когда пленников вывели наружу, Будтову первым делом бросилась в глаза табличка. Из надписи следовало, что они прибыли в клинику - ту самую, о которой говорил Топорище. "То есть Минус Третий," - подумал Захария Фролыч с тоской.

Домик был ветхий, окруженный полудохлыми липами и тополями. Тоскливые желтые стены, три этажа, никакой лепки, ни одного орнамента. Однако дверь была дорогущая, современная, и с одного взгляда на нее становилось ясно, что здание пережило капитальный ремонт и внешний его вид не имеет ничего общего с внутренним убранством. Так оно впоследствии и оказалось.

Рядом с дверью была прикреплена гранитная табличка, похожая на мемориальную доску. Надпись гласила: "Центр современной наркологии и новейших медицинских технологий". Рядом неизвестные хамы приклеили цирковую афишку и приглашали всех желающих на медвежье шоу "Русский Мистер". Минус Первый позвонил, ему откликнулся трескучий динамик. Вместо ответа Консерватор вынул пластиковое удостоверение и поднял его так, чтобы видела скрытая камера. Щелкнул замок, дверь отошла на несколько сантиметров.

Даша, в ужасе рассматривавшая вывеску, внезапно дернулась, пытаясь бежать. Но Минус Второй, снисходительно улыбнувшись, сделал широкий шаг и ухватил строптивицу за ворот.

– Пусти!.. Пусти, сволочь!..
– отбивалась Даша.
– Не имеешь права колоть!... .

Захария Фролыч, понимая бессмысленность сопротивления, ступил на крыльцо. Минус Первый распахнул перед ним дверь, приглашая внутрь. Будтов увидел широкую лестницу, застланную богатым ковром. Все, что находилось в вестибюле, вполне отвечало его представлениям о роскоши: кадушки с пальмами, кожаные кресла, журналы "Космополитен" и "Андрей", кондиционеры, охраннники, одетые в серый камуфляж. Даша, которую втащили следом, выглядела совершенно неуместно. Но, подумав так, Будтов сразу понял, что ошибся: все, что его окружало, имело целью пресекать и подвергать насильственной коррекции скандальное поведение. Охранник ловко заключил в наручники Дашины кисти красные, худые, покрытые цыпками. Вопросительно взглянул на сопровождавших, ожидая разрешения на пинок, но Минусов занимали другие мысли, и его немой вопрос остался без ответа.

– Где же медицина?
– нахмурился Минус Второй и посмотрел на часы.

Медицина, словно только этого и ждала, появилась на лестнице. Она начала спускаться по ковру, представленная холеным великаном в золотых очках и белом халате. Великан был лыс и дороден, в глазах читалось высшее образование: Кембридж в правом, и Оксфорд в левом. Однако, когда доктор дошел до последней ступеньки, Кембридж и Оксфорд потускнели и превратились в советское ПТУ.

Шагнув в вестибюль, доктор приложил руку к халату и стал задыхаться. Другую он вытянул и пальцем показал на Будтова.

– Этот?... Этот?...
– ноги ученого великана начали подгибаться. Доктора душил безудержный хохот.
– Как ваш стул?
– осведомился он у Будтова и снова прыснул.

– Не запомнился, - ответил Будтов.

Врача скрутило.

Минусы с тревогой смотрели на него, Второй нахмурился и сунул руку в карман.

Рука доктора, в свою очередь, тоже соскользнула с груди и тоже потянулась к карману. Из кармана пополз красивый пистолет иностранного вида.

– Работа Аль-Кахаля!
– вскрикнул Минус Первый.

– Этот?... . Этот?... .
– хохотал доктор, топая ногами. Умирая, он продолжал смеяться, и было уже непонятно, что сотрясает грузное тело, распростертое на ковре - смех или предсмертные корчи.

Минус Второй с досадой выругался и продул ствол.

– Когда же его успели переманить?
– почесал он в затылке.

Растерянный охранник приблизился к мертвому доктору и остановился, не зная, что делать дальше.

– Придется поспешить, - заметил Минус Первый.
– Кругом враги, везде предательство. Странно, что нас не срезали с порога.

– Надо все проверить, - пробурчал Второй.
– Если зараза проникла в святая святых, если лучшие из нас выбирают служение врагу...

Он не договорил и двинулся вверх по лестнице - крадучись, с оглядкой.

– Спрячь их в подсобке, - приказал Минус Первый охраннику, кивая на Будтова с Дашей.
– Потом уберешь ренегата. Будь начеку, я чувствую запах измены!... .

И, препоручив пленников послушному детине, присоединился к напарнику. Их шаги доносились уже со второго этажа, когда за Дашей с Захарией Фролычем захлопнулась дверца. Те оказались в тесной комнатушке, в окружении веников, ведер и совков. Пахло сыростью, хлоркой и чем-то сугубо казарменным - то ли солдатскими сапогами, то ли перловой кашей.

Глава 9

Колокольная улица жила своей тихой, беспробудной жизнью.

Плюгавый старичок, равнодушно поблескивая гаснущими глазками, вышел из парадной и остановился. Было тепло, однако на старичке была вытертая зимняя шапка и коричневое демисезонное пальто без пуговиц. Ветхие брючки пузырились, один ботинок был перехвачен черным бинтом. В правой руке старичок сжимал старинный подсвечник. Прямо перед старичком высился гостеприимный храм, у подножия которого совершались важные сделки. Купля-продажа была организована с умом и размахом, продавали все, что имело хоть какое-то выражение в условных алкогольных единицах.

Старичок и сам запамятовал, откуда взял подсвечник. Но продать его хотел. И продал - так, что всем стало завидно: в минуту, небрежно, как бы нечаянно. Торговый ряд зашипел и зарокотал. Учить старичка не пришлось, он сам мог научить, кого угодно и чему угодно. Поэтому он сразу исчез; иные на паперти только начали разворачиваться в его сторону, в то время как безногий калека уже катил, колотя утюжками по битому асфальту - напрасные старания. Старичок отлично знал, как устроен мир, а потому в равной мере не утешался обманчивым промедлением одних и не страшился показной нахрапистости других. Опыт подсказывал ему никогда не задерживаться где бы то ни было сверх положенного. И старичок, сделав дело, временно утратил интерес к храму со всеми прилегавшими к нему территориями.