Чтение онлайн

– А нас спросить забыли?
– Даша Капюшонова рванулась, напрасно пытаясь высвободиться из цепей.
– Живодеры!

– А вас вообще нет, - пренебрежительно махнул на нее Минус Первый. Не сводя с компании пистолетного раструба, он быстро повернул голову и крикнул: - Входите, входите, Будтов! Все уже собрались, только вас не хватает.

– Фролыч!
– закричала Даша.
– Не ходи, здесь засада!

– Спустись в магазин, сынок!
– вторил ей Фрол Захарьевич, наполняясь надеждой на реальное содержание.
– Потом приходи, но тихо! Тут милиция и кто-то еще!

– Не слушайте их, Будтов!
– приказал Минус Первый.
– Идите сюда! Возьмите кота на плечо, руки поднимите!

И Спящий появился. На лице его отражалась жестокая борьба между миром уходящим и миром рождающимся. При виде Даши, закованной и избитой, старое взревело и одержало кратковременную победу.

– Вы хотели заманить меня в ловушку, - прошипел он, безошибочно угадывая среди собравшихся Де-Двоенко и обращаясь к нему. Зашипел и кот. Он, повинуясь грубой силе, сидел на плече и злобно прижимал к голове уши, украшенные седыми кисточками. Из пасти несло, как из левой бутылки.

– О, они очень коварны, эти божьи доброхоты, - согласился Минус Первый, внимательно глядя на Будтова.
– Как ваше самочувствие?

– Мил человек, ты что-нибудь принес?
– жалобно встрял в разговор Фрол Захарьевич.

– Мне, батя, было не до того, - отозвался Будтов, попеременно сверля глазами то Де-Двоенко, то его начальника в дурацком наряде.

– Какой же я тебе батя?
– удивился старик.
– Ну, если пожелаешь буду...

– Да я это, я, - сказал Захария Фролыч.
– Они мне операцию сделали, косметическую.

Но батя, поняв, что ему не будет ни волосьону, ни чего другого, впал в прострацию.

А сказка надвигалась. Телевизор стал показывать полномочного представителя президента: этот упитанный молодой человек с яркими семитскими чертами лица был одет в зеленые халат и чалму - по случаю приезда в мусульманскую республику. Наместник позировал перед камерой, к нему вдруг подъехал инвалид-колясочник. Молодой человек, как две капли воды похожий на Маленького Мука, благосклонно ему улыбнулся. Коляска и чалма, предусмотренные тайным протоколом, создавали орнамент столь дикого содержания, что о последнем можно было только догадываться - в холодном поту.

– Фролыч, взорви их всех, - попросила Даша и гневно откинула прядь волос. Будтов залюбовался ею, вспоминая героинь сразу всех времен и народностей, но в первую очередь - Жанну д'Арк и Веру Засулич.

– Одумайтесь, Спящий, - возразил дедуля.
– Вы впустите в мир Антихриста.

– Прекратите демагогию, - скривился Минус Первый и погрозил пистолетом.
– Не надо стращать простого человека тем, чего не понимаете. Как будто вы лучше. И вообще - давайте заканчивать! Уладим то немногое, что осталось.

С этими словами Консерватор опустил руку в карман и вынул большой флакон очень дорогого одеколона.

– Это вам на посошок, - улыбнулся он, вручая эликсир Фролу Захарьевичу. У хозяина затряслись руки, а по щеке побежала благодарная слеза.

Минус Первый зарделся от гордости за собственное благородство.

– Которые тут ваши?
– он пнул ногой сплетение хрипящих и стонущих тел.

Ему не ответили. Дедуля презрительно поджал губы, а Де-Двоенко, белый от бешенства, стоял соляным столбом.

– Я и сам вижу, - Консерватор указал на две пары рук и ног.
– Это посторонние, из земного ведомства. Прикажите вашим людям вышвырнуть их к дьяволу.

Спецназовцы, которые и сами чувствовали себя с похмелья во чужом пиру, непонимающе уставились на майора.

– Выполняйте, - произнес тот еле слышно.

Двое, охранявшие до того Цогоева, который пребывал в полубессознательном состоянии, ухватились за ботинки и манжеты.

– Отлично, - похвалил их Минус Первый, все более входя во вкус. Он обнаглел настолько, что даже позволил себе погладить будтовского кота, и тот свирепо заворчал.
– Видите, Спящий, наше дело правое. Не иначе, как сам Господь помогает нам.

Будтов молчал. Новое, оправившись от недавнего удара, наверстывало упущенное. Глаза Захарии Фролыча остекленели; воздушные слои, прилегавшие непосредственно к его телу, стали подрагивать и наполняться слабым, но истинно мистическим сиянием.

Засаду Дудина вышвырнули на лестницу. Оставшиеся агенты, растревоженные милицейскими сапогами, начали садиться. Они держались за головы и мутно смотрели на стоявших, не понимая, кто за кого.

Фрол Захарьевич напитывался парфюмом и оживал на глазах.

– Тут ватерполо смотрел, - сказал он словоохотливо.
– Вы знали, что ватерполисты хватают друг друга за яйца? Вот знайте.

Минус Первый заметил Цогоева.

– У вас найдутся какие-нибудь служебные бланки?
– вежливо обратился он к Де-Двоенко.
– Например, протокольные?

Майор беспомощно взглянул на дедулю. Тот плюнул и обреченно приказал:

– Дай.

– Нет-нет!
– Минус Первый выставил ладонь. Ему захотелось окончательно унизить противника.
– Мне ничего не надо. Это ваше прикрытие, вы и займитесь. Напишите ему вольную или что там у вас положено. Мол, не имеете претензий и отпускаете на все четыре стороны. Пусть распишется и уходит. Впрочем, я не думаю, что он успеет добраться до дома, - и Консерватор бросил оценивающий взгляд на раздувавшегося Спящего, который стал похож на куколку, готовую разрешиться от непосильного бремени.

Де-Двоенко передернуло. Он не посмел возразить, порылся за пазухой, извлек мятый лист и торопливо написал несколько слов. Потом подошел к Цогоеву, присел на корточки и лично снял с задержанного наручники.

– Распишитесь, Цогоев, - процедил майор.
– Вы свободны. Распишитесь и уходите. Чем меньше останется народу, тем проще будет решать проблемы.

Цогоев вцепился в ручку и расписался, разрывая бумагу пером.

– Возьмете с собой в преисподнюю?
– осведомился майор, помахивая протоколом.

– А что вам остается, кроме как хамить, - беззаботно сказал Консерватор.
– Оставьте себе. Покажете в райских кущах.

Он остановился перед Дашей Капюшоновой:

– Выражаю вам свои искренние соболезнования. Наши планы рухнули. Мы рассчитывали на постепенное развитие событий, на эволюцию... Но увы! Вам не суждено насладиться преимуществами здорового быта.

Даша плюнула в его торжествующее лицо.

Минус Первый обмакнул палец в плевок и задумчиво пососал.

– Какая женщина!
– пробормотал он, качая головой.
– Нет - что бы ни говорили, а во Сне тоже бывали находки.