Чтение онлайн

– Под самым носом, - застонал Дудин, прикрывая глазами рукой.
– О-о, что теперь начнется...

Он невольно каламбурил, поминая нос, анатомически близкий к горлу, хотя в виду имел совсем другое, в совокупности своей носа не имеющее.

* * *

Топорище привел задыхавшегося Будтова в незнакомый подвал, где оба решили отсидеться. То и дело басили толстые, кишечные трубы; откуда-то капало, пару раз пробегали крысы. Захария Фролыч, обессилевший, сидел прямо на холодном каменном полу, привалившись к огромному ржавому вентилю. Нащупав "льдинку", он свернул ей голову и начал было пить, но, поперхнувшись, вспомнил о своем избавителе и протянул ополовиненный пузырек Топорищу.

– Давай-давай, - буркнул Топорище, ведя себя все более загадочно. Не в его правилах было отказываться от угощения - к тому же заслуженного. Может, сюда заявятся, - объяснил он свой отказ Будтову, который оправился достаточно, чтобы удивиться.
– Будем отбиваться, надо держаться в форме.

Захария Фролыч, слабо проклиная себя за слабую же волю, допил до дна. Ну и что, что товарищ отказался? Сейчас не выпил - выпил бы потом. Со стороны Захарии Фролыча - обыкновенное свинство, черная неблагодарность.

– Ты где так махаться выучился?
– спросил он вежливо, хотя в действительности, при сложившихся обстоятельствах и ощущениях, истоки боевого мастерства представляли для него второстепенный интерес.

– В десанте, - осклабился Топорище.
– Вишь - осталось, не пропало... Я и не так могу.

Будтов помолчал.

– Что же ты...
– начал он осторожно и не стал продолжать. Всякое бывает, зачем лезть человеку в душу.

– Срок дали за хулиганку, - объяснил Топорище.
– За злостную. Два года как от хозяина. Уменье, говорю, не пропало, а жисть пропала...

– Да, не зарекайся, - вздохнул Будтов. Помолчал, выказывая сочувствие и понимание.

– А, наплевать, - и Топорище высморкался в пальцы. Стряхнув выделение, он заявил: - Давай, земеля, подумаем, как дальше быть.

– Надо переждать, - ответил Захария Фролыч. Ничего другого ему в голову не приходило.

– А потом?

Будтов беспомощно усмехнулся и развел руками.

– Потом... Ты ж их положил?

– А то как же.

– Ну, и все...

– Рано ты успокоился, Фролыч.

Будтов и сам чувствовал, что рано, но после "льдинки" ему сделалось так хорошо и сонно, что любая опасность казалась далекой и несущественной.

– Думаешь, видел кто?

– Что там видел... Даже если и видел... Я про другое.

– Так говори, чего там, - расслабленно промямлил Будтов.

– А чего говорить... Это ты скажи, зачем по тебе стреляли.

– Я почем знаю. Отморозки, вот и стреляли.

– Ну-ну. А Дашку кто поил?

– Ты ж там был, не я.

– Я не был, врешь.

– И я не был.

– Че ты разводишь!
– рассердился Топорище.
– Мне это надо? Давай, не кемарь!.. Он ведь про тебя спрашивал.

– Да она фуфло двигает.

– Да? Что ж он - просто так ей стакан налил?

– Может, и не налил. Мало ли, что она скажет.

– Оно конечно. А я не так думаю. Ты, Фролыч, важной птицей заделался. У вас, я слышал, взорвали кого-то?

– Не успели. Ментовскую жопу только царапнули.

– Все равно. Бомба-то где лежала?

– В парадняке, под батареей.

– Ну вот, а ты говоришь!

– Да я-то причем?

– А притом. Может, ты видел кого?

– Ничего я не видел! Спал. Потом с Василием треснули, а скоро рвануло. Это в бандюгу метили, который на третьем этаже. Жаль, он целый остался. Его кореша мне как-то раз вломили, думал - все... Сломали аж два ребра.

Будтов расстроился. Спаситель превращался в мучителя, допрашивал, блаженство испарялось. Он сунул руку в карман, перебрал монеты. Плохи твои дела, Фролыч, сказал он себе. Мало осталось.

Топорище сидел, глубоко задумавшись.

– Может, они след путают, - сказал он с фальшивой неуверенностью. Дескать, бандюга не при чем...

– Вот уж додумался. Это на меня-то, с бомбой? Кто ж поверит? Менты?

– Да, менты не поверят, - Топорище пожевал губами.
– Правильно мыслишь. Значит, остается одно: где-то ты им перешел дорогу.

– Е-мое, спал я!

– Ты всегда спишь, - последовал непонятный ответ.

Будтов, чьи заботы вновь сосредоточились на моющих и чистящих средствах, внезапно похолодел. К тому же начал болеть поврежденный бок, и он вспомнил про лихой автомобиль: тогда, убегая, Захарий Фролыч был слишком занят обменом веществ на посуду и воспринял смертельную угрозу как мелкую помеху, подлую выдумку судьбы, имеющую целью перемолоть, перекрошить содержимое сеточки. Но после, когда в него стали стрелять, сеточка была уже пуста, а значит, палили не по посуде. Бомба, "фиат" и ночные ассасины выстроились в ряд, и Будтов признал, что Топорище, пожалуй прав. Похоже, что он свидетель, и жить не должен. Знать бы только, чему он свидетель...

Захария Фролыч прокашлялся и осторожно рассказал товарищу про взбесившуюся машину.

Бугристое лицо Топорища, и без того не слишком подвижное, закаменело намертво. Он погладил лежавший в кармане пистолет, прихваченный с пустыря.

– Думай, Фролыч, думай, - процедил он сквозь зубы.
– Спасаться тебе надо, бежать.

– Куда ж я побегу?
– потерянно спросил Будтов.

– Не знаю, куда. Только они тебя в покое не оставят.

– Попробую у Дашки перекантоваться, - сокрушенно молвил Захария Фролыч, подозревая, что к женщине без гостинца нельзя, а делиться не просто жаль нечем.

Топорище немного подумал.

– Стремно, - сказал он с сомнением.
– Ну, как к ней придут? Если только рискнуть... забежать на минутку, разузнать про того хмыря, который тобой интересовался.

– Ох, бля... Может, один из тех, кого ты завалил?

– Запросто. Она могла не узнать, в потемках-то. Но все равно надо спросить. Давай, подымайся! Сразу и пойдем.

Будтов, кряхтя, поднялся и тяжело поплелся к выходу. Отряхиваться он не стал. Вдруг Захария Фролыч остановился, уставился на Топорище:

– А чего это ты такой заботливый? Надо, что ль, чего?

– Так повязаны мы теперь с тобою, - пожал плечами тот.
– Раз уж я ввязался... Вот найдут они тебя, яйца отрежут - ты им вмиг про пустырь разболтаешь. Нет, дело надо довести до конца.

Возле выхода Будтов остановился:

– Топор, поправиться бы надо.

И взгляд его, и интонации стали умоляющими, собачьими - как будто Топорище (а в обстоятельствах исключительных и судьбоносных - Топор) был ему женой или милиционером. А просто так ничего не бывает, Захария Фролыч верно почуял, что нужно именно просить, поскольку Топорище, до нуклеиновых кислот пропитанный морилкой, строго ответствовал: