Чтение онлайн

Мина угодила прямо под ноги ручному пулеметчику. Тело до пояса было порвано десятками стальных кусочков. Раны выглядели безобразно и страшно, вырвало промежность, переломило кости. Крик смертельно раненного человека заставил многих оцепенеть.

Санитар Фомиченко быстро перевязал его и, взвалив на плечи, потащил к подвалу, где размещалась временная санчасть. Он не надеялся чем-то помочь обреченному человеку, лишь хотел унести его подальше. Остальным не обязательно видеть, что вытворяет с людьми война.

Он шагнул в пролом забора и был сбит на землю вместе со своей ношей взрывом очередной мины. На твердой земле, под ярким солнечным светом, 50-миллиметровые мины взрывались без вспышки. Резкий хлопок, клубок пыли, тугая динамическая волна, веер мелких осколков, разрывающих тело.

Данилу Фомиченко и пулеметчика отнесли в подвал, оба были без сознания. Политрука Зелинского колотило мелкой дрожью, когда по приказу Журавлева он встал за пулемет, ложе которого было липким от крови.

Он вытер его носовым платком и дал очередь. Диск опустел. Илья Борисович нагнулся, шаря в поисках запасного. За час до этого политрук перекусил вместе с остальными. Сейчас его едва не вырвало, когда он увидел вязкую темную лужу и окровавленные клочки человеческого тела.

К застывшему возле «дегтярева» политруку подбежал старшина Будько. Сразу все понял, схватил саперную лопатку с расщепленной рукояткой, быстро сгреб клочки тела, забросал лужу землей. Достал запасной диск. Чертыхнувшись, отложил его в сторону, диск был смят взрывом. Нашел еще один, вставил в паз пулемета и слегка подтолкнул Зелинского.

– Бери оружие. Я сейчас тебе помощника пришлю, диски заряжать будет.

Уходя, глянул на медленно двигающегося политрука, покачал головой и ничего не сказал.

Журавлев прочитал записку начальника отряда и, похвалив Андрея за расторопность, направил его на правый фланг.

Николай Мальцев стрелял поочередно из винтовки и ППД. Очередями прижимал к земле наступавших перебежками немецких солдат, затем брал на мушку тех, кто высовывал головы. Прицелиться как следует не удавалось, слишком плотным был встречный огонь.

Немецкий лейтенант в такой же каске, как его подчиненные, продвигался впереди. В какой-то момент, когда на секунды установилась тишина, он прокричал команду. Мальцев уже два раза промахнулся, целясь в него, но третий выстрел оказался точным.

Все услышали, как громко звякнула пуля о металл, пробивая каску. Лейтенант вскрикнул, поднялся, даже сделал шаг-другой и тут же упал. Залегли поднявшиеся было по его команде солдаты и открыли огонь из всех стволов.

Федор Кондратьев с папиросой в зубах чиркал отсыревшие спички, пытаясь прикурить, и при этом матерился в три этажа.

– Хотели с маху нас взять. А хрен им… крепко ты офицерика уделал. У остальных охоту отбил, мать их!

Наконец прикурив, он высунулся и дважды выстрелил из винтовки. Трофейный автомат, добытый командиром саперного взвода в бою, лежал на бруствере. Все магазины к нему были расстреляны.

Снайпер Василь Грицевич и сержант Костя Орехов вели огонь по пулеметным расчетам. Михаил Колчин вместе с помощником били по 37-миллиметровый пушке из единственного станкового пулемета ДС-39, оставшегося на заставе.

Немецким артиллеристам было не отказать в смелости, они подкатили свое легкое орудие метров на триста. Снаряды летели со скоростью 800 метров в секунду. Звонкий хлопок – и сразу взрыв.

Колчин, лучший пулеметчик на заставе, сумел пристреляться по опасно приблизившейся пушке. Ранил двух подносчиков снарядов, а когда огонь ослаб, точной очередью уложил неосторожно высунувшегося командира орудия.

Сержант хотел добить, вывести из строя скорострельную пушку. Пули звенели о щит, откатник, наполненный маслом, рвали резину колес. Звякнув, разлетелся прицел. Михаил не заметил, как сужается вокруг него кольцо минных разрывов. Опасность разглядел второй номер, потянул Колчина за рукав.

– Товарищ сержант…

Мина весом девятьсот граммов (мощность двух ручных гранат), звеня, набирала высоту. Затем стремительно понеслась к земле. Помощник успел отпрыгнуть, а Колчин ничего не сумел понять.

Его отшвырнуло, хлестнуло осколками в лицо, грудь, живот.

Пулемет выбило из станка и бросило на землю рядом со смертельно раненным сержантом. Второй номер потянул тело своего командира, сумел втащить его в траншею. Очередная мина влетела следом и убила обоих.

Мальцев, отложив винтовку, бежал к месту взрыва. Своего друга, с кем вместе прослужили больше года, Николай узнать бы не смог. Тела сержанта и его помощника были исковерканы и лежали окровавленной грудой. Гимнастерка одного из них была разорвана в клочья, виднелись многочисленные раны.

Подбежали политрук Зелинский и старшина. Политрук не смог оторвать взгляда от несуществующего лица Михаила Колчина с черными отверстиями на месте глаз и раздробленной нижней челюстью. Яков Павлович Будько, наглядевшийся в жизни смертей, быстро набросил на погибших шинель.

– По местам… всем по местам.

Мальцев непроизвольно всхлипнул. Заплакать он бы не смог, даже если бы захотел. Внезапно начавшаяся война, совсем не такая, которую могли ожидать, гибель товарищей – всего этого оказалось слишком много для нескольких часов одного дня.

Николай был всего лишь двадцатилетним парнем, по существу мальчишкой. Напряжение, страх, жалость к погибшим и самому себе смешались в нем. Но то, что называется чувством долга, пересиливало все остальное. Он еще на рассвете крепко взял себя в руки и, сам того не замечая, стал одним из тех командиров, на ком держалась оборона заставы.

– По местам, – повторил старшина.

При этом он смотрел на Зелинского, который застыл перед телами убитых, накрытых шинелью с проступающими кровяными пятнами.

– Пойдемте, товарищ политрук, – осторожно потянул его за руку Мальцев.

А старшина проговорил вслед:

– Слышь, Николай. Сам за «дегтярева» встань. Побило пулеметчиков, стрелять некому.

– Есть, – отозвался Мальцев.

День близился к вечеру. Постепенно бой затихал. Замолчали минометы, возможно, закончился боезапас. Оттащили в низину исклеванную пулями пушку. В разных местах лежали тела убитых немецких солдат. Видимо, наступавшее подразделение получило приказ временно приостановить штурм заставы.