Чтение онлайн

Вечно злая, одинокая и разумная сущность внутри Кристночки била в набат и призывала оттолкнуть его посильнее, быстро отворить дверь и бежать прочь! Но утешившись, они ещё подержались друг за друга и сели по местам.

Выражение её лица, в лучших его традициях, было слегка отстранённым, безмятежно потерянным; в ней явно что-то происходило, и через несколько минут она просияла. Йусернаме хоть и сидел себе спокойно, задумчиво поглядывая то на неё, то в окно, но совсем забыв даже о не исчезавшей из поля зрения своей бутылке пиваса, и только сейчас заметил и продолжил. Кристина тоже подключилась. На улице, тем временем, стихло.

Юм был почти полностью уверен, что даже если бы здесь были все условия, и можно было удобно устроиться с феминой на мягкой поверхности, её девственность наверняка обнаружилась бы на верном месте и утехи пришлось реализовать как-нибудь иначе. Однако, он не мог знать, что у девушки имелась целая история её околосексуального развития в совершенно изолированной пуританской домашней жизни, и только с появлением постоянного интернета в семнадцать лет она узнала обо всех ключевых особенностях человеческой сексуальности. Лет до девятнадцати её либидо себя не проявляло, а парни из ПТУ вызывали либо презрение, либо жалость. Но с тех пор каждую следующую весну (и иногда в отдельные недели разных сезонов) на неё вдруг нисходила сильная похоть, и девочка самоудовлетворялась, как умела. Постепенно этого становилось мало, и она пыталась по всякому усилять яркость ощущений, но всё либо рано или поздно приедалось, либо прямо упиралось в известную причину. Время шло. Она закончила учёбу, целый год далее отшельничая дома, в жуткой апатии и депрессии. Это длилось и всё начало 2012 года, но с приходом весны ей как обычно полегчало, и вскоре после своего двадцать первого дня рождения, она совсем отчаялась и решилась на радикальный шаг. Кристина дефлорировала себя собственноручно. Она достаточно разочаровалась в жизни и была также совершенно уверена, что покончит с собой до тридцати лет, посему не видела смысла терять время в ожидании какого-то парня, которому если бы и было откуда взяться, то она не обещала бы ему хорошей жизни. Процедура прошла успешно, и постепенно девушка собрала скромную коллекцию из интимных игрушек.

Завязался типичный и долгий разговорчик о учёбе, работе и хобби. Йус узнал, что девушка бросила своё первое училище на середине первого курса, а потом училась два с половиной года на неназванную примитивную профессию, но тоже много прогуливала и ничем не утруждалась. В виду неприхотливого, а вернее конченого, покойного образа существования, она никогда особо не нуждалась в деньгах, совершенно бессовестно сидела на низкооплачиваемой родительской шее, и потому подработками занимается нечасто и исключительно со свободным графиком. Отработав в течение двух прошедших лет единственной расклейщицей объявлений у частного предпринимателя, который теперь из-за кризисных проблем в её услугах более не нуждался – Кристи была отрекомендована им, в знак благодарности, в одно рекламное агентство. И вот уже три месяца она работала в новом формате, выходя пару ночей в неделю дабы прогуляться пяток километров и разложить под стеклоочистители автомобилей маленькие листовки, что, между прочим, прямо попирает букву закона, так как является де-прикосновением к чужой собственности, но именно поэтому эта работа оплачивается выше. Сейчас у неё в сумке лежали три пачки по пятьсот визиток, каждую из которых она прикончит за один выход, получив за каждый листочек по пять рублей оплаты.

Пиво было выпито, закуски съедены, Йусернэйм собрал весь их мусор в пакет и объявил, что выбросит куда следует, на что Кристиночка зловеще рассмеялась ему в лицо, напомнив, что весь мир – одна большая помойка. Обоим неминуемо захотелось слить наполнившиеся баки, Юзернейм сдержался от перверсивного предложения и вышел за дверь подождать. Затем, уступив караул и войдя, он дополнил оставленную ею лужу. Отливая, он думал, что если бы это происходило где-нибудь на чистой улице, или, даже лучше, на природе – он бы ещё присел и понюхал её мочу в чистом виде, но тут было элементарно отвратительно. Также посетила мысль, что он не удивился бы, если б сейчас не обнаружил её за дверью – и с интригой направился на выход. Кристина ждала там и вручила ему спиртовую салфетку.

Спустившись на первый этаж, пара заглянула в подвал – он был просторный и сводчатый, и лет сто назад служил складом. Сейчас же всё было, как и сверху, тотально загажено и завалено громоздким мусором. На одной из стен торчали воткнутые мошонками на крючки для одежды резиновые пенисы, причем довольно натурального цвета и размера. Юзернейм, конечно, хохотнул, но выглядело это жутко. Вдруг раздались негромкие голоса в стороне, и луч её фонарика выхватил развалившихся в дальнем углу ребят со жгутами на предплечьях. Бояться их было бы напрасно, и ещё немного побродив, готы направились на выход.

Вскоре они спокойно вышли из подворотни – воздух оказался невероятно свеж. Проглянулось солнце, озаряя сырую улицу. Он гордо нёс пакет с пустыми бутылками, но заметив отсутствие помоек и наличие одного-единственного контейнера для строительного мусора у реконструирующейся церкви, закинул мусор в него. Пара чёрных фигур шествовала неспеша, но путь всё равно сгорал со страшной скоростью. А Юзернейм ещё не решил... Впрочем, намечать что-либо сейчас всё равно было необязательно, так как времени на раздумья ещё было достаточно. Однако, ещё поднимаясь с нею по разломанной лестнице в доме, он был уверен, что спустится обратно, точно зная, какой этой фемине вынесет вердикт. А сейчас они держались за руки.

Они так и держались, пока не остановились в пустой курилке некоего ресторана для легального перекура. Юзернейму даже хотелось стрельнуть и посмаковать никотиновую палочку его некогда фаворитных красных ковбойских сигарет, но чудом сдержался. Он заметил эту давно не испытываемую, уже забытую щекотку затронутых нервишек. Фактически, не потому, что его могли бы уже искать по поводу одного несчастного, но попахивающего криминалом случая; а потому, что он раздумывал – стоит ли затевать второй, почти неотличимый от чистого криминала?... Кристина достала старый телефон – массивную чёрную раскладушку, глянула время на маленьком внешнем дисплее и заговорила:

— До моей электрички ещё есть немного времени... Знаешь, я дура. Я часто предчувствую, когда совершаю большие ошибки в своей жизни, поступая так или иначе. И сейчас чувствую, что могу ошибиться. Думаю, что если так и ничего не скажу сейчас, то мы разойдемся и больше не увидимся. А я не хочу так. А ты?

Он поднял холодный взгляд:

— Я тоже.

Этого было достаточно, чтоб гарантировать её во плоти в скором времени, однако ж, удивлялся кто-то внутри – что это я творю?

— Я не знаю, как с вами, мужчинами, правильно разговаривать. Да и знать не хочу. Я вижу, что ты не ублюдок, и если предложу себя, ну, прямо в качестве рабы – ты не согласишься. Но если тебе что-то от меня понадобится, если есть какие-то условия – говори прямо. И ещё, пойми такую вещь – может, я и хотела когда-то раньше, чтоб у меня был кто-нибудь, но хорошо понимала, что я... Плохой друг. Нет, я могу выслушать, это-то полбеды. Но я не смогу поддержать – ведь я не знаю, зачем жить. И сомневаюсь, что захочу этому учиться в этом теле, в этой стране и оставшемся временном отрезке. Скажешь, никто не знает, зачем жить? А я так не думаю. Но мне не нужна семья и чужие ценности. Мне противно то, как недочеловеки сегодня выживают, и я не хочу быть в их числе – смешно, да... Конечно, у нас есть мизерные шансы, и надо сегодня же начать охуительно работать над собой, учить английский, чтоб стремится к лучшей жизни, но посмотрим правде в глаза – любая заграница будет смотреть на нас, как на гастербайтеров... Нахуй это надо, а? Я спрашиваю, нахуя продолжать бессмыслицу – но это риторика. Или ты всё-таки знаешь?

Йус опустил глаза и отрицательно покачал головой. Она продолжила:

— И ещё я заметила кое-что. Ты начал общение с вопроса о том, что лучше послушать перед смертью. А сегодня сказал, что не хочешь возвращаться домой, к прошлой жизни. Ты, кто всё бросил и уехал. Это какбы намекает. Я угадываю?

— А если и угадываешь, то что с того?

Она автоматически достала и закурила вторую сигарету:

— Ну как «что», блядь? Это же меняет всё... Нужно успеть жить. Знаешь, даже если мы формально поженимся для этой ёбаной прописки, то придется ждать, когда мои родители примут ислам... А мы за это время сами десять раз успели бы его принять! — Кристина нервно засмеялась и прокашлялась. — Так что это плохой вариант. Ну у нас есть, бля, дачный домик полуразъёбаный тоже, но мы и без прописки туда съебаться можем, но только выжить там без подготовки будет нереально.

— О дьявол, Кристина, ты так любезна, я прямо... — потерялся он, и глаза его настигла обратная сторона луны.

— Что с тобой?... Ты слышишь? Юзернейм?

Он что-то промычал. Кристи видела, что он вроде бы стоит на ногах, но всё-таки испугалась. Йус напоминал зомби. В своём же сознании горе-злодей утопал в океане мыслей и понимал, что скажи он сейчас что-то не так – всё пойдет крахом. С другой стороны, так может быть лучше для неё. Если для неё вообще возможно какое-то "лучше", конечно. Медленно, он включился:

— Кристина, ты и в самом деле угадала. Я правда решил покончить с собой и приехал только для этого, продав все свои пожитки, чтобы сейчас ни в чем себе не отказывать. Наша связь имеет смысл, только если ты тоже будешь готова... Надо же, не ожидал, что придется это говорить.

— Охуеть...

Теперь потерялась в раздумьях она. Из заведения рядом кто-то вышел, и взявшись за руки, они молча отчалили в сторону метро. Было на удивление людно. Пара прошла по площади мимо входа в метро, выше, в сквер, и разместилась на первой же пустой скамейке. Юм соображал: