Чтение онлайн

— Доброе утро, — прошептала она.

Мидас склонил к ней голову и потёрся о неё. Это был его главный способ говорить с ней. Не словами, а прикосновением, нежностью.

Он замер, а затем слегка приподнялся, протянув к ней руку так, словно не был уверен, что ему всё ещё позволено касаться её. Его пальцы убрали волосы с её плеча, а затем скользнули вниз по всей длине её руки. Когда она не отпрянула и не сказала ему остановиться, он продолжил обводить её тело настолько нежно, насколько мог.

Когда он добрался до нижней стороны изгиба её груди, Мидас издал в горле мягкий звук, похожий на мурлыканье.

— Элоуэн… — протянул он неуверенным голосом. — Я сделал тебе больно?

Она вздохнула, и сердце сжалось от понимания, что он всегда прежде всего беспокоится о ней.

— Нет, Мидас. Всё было идеально.

Кажется, это ослабило в нём какое-то напряжение, и он неловко улыбнулся в ответ.

— Что? — спросила Элоуэн.

— Ещё? — нетерпеливо спросил он. Ей пришлось подавить смех, когда она покраснела как свёкла. Она знала, что, вероятно, для него это был просто инстинкт, но в конце концов он был животным. Она не имела в виду ничего плохого, просто его тело работало иначе, чем её, и она не была уверена, что пока сможет выдержать ещё один день… этого.

Вместо того чтобы пытаться объяснить, она кивнула, всего один раз, и потянулась к его руке.

— Скоро, — пообещала она.

Он снова издал тот низкий звук — довольный и ласковый. Он ещё раз потёрся о неё, прежде чем они распутали свои конечности.

Элоуэн ушла в камеру глубже в пещере, где её ждала большая медная купель с водой. Она служила девушке ванной, и она ступила в воду, смывая кровь и страсть Мидаса со своих бёдер.

Когда она закончила купаться, Мидас помог ей одеться, хотя разозлился на завязки на спине и позволил ей справиться самой. Он приготовил для неё простой завтрак из ягод, лепёшки и сушёного мяса. Вскоре после того, как она закончила, истощение от человеческого облика настигло его, и Мидас невольно вернулся к своему природному драконьему виду, быстро погрузившись в глубокий сон рядом с её гнездом.

Остаток дня прошёл за уборкой пещеры. Мидас имел привычку натаскивать землю и грязь, поэтому Элоуэн смела всё, что могла, метлой, которую смастерила из большой палки и пучка сухой травы. Затем она оттащила ведро грязной воды ко входу в пещеру, чтобы Мидас заменил её в следующий раз, когда пойдёт к озеру.

Элоуэн никогда не просила вернуться обратно — не потому, что не хотела, а потому, что боялась. Это было слишком близко к её старой деревне, а шрамы на её спине, хоть и зажившие, всё ещё были свежими. Она скучала по свежему воздуху и сбору трав, но просто не была готова к тому, что могло ждать их там.

После домашних дел Элоуэн расслабилась у кухонного огня, готовя бульон себе на ужин. В деревне у Элоуэн было не так много возможностей готовить. Большинство их трапез состояло из пайков жидкой, размазистой кашицы. Но здесь, с Мидасом, он приносил ей столько еды, что она заметно набрала вес, и её живот больше не ныл от голода, как прежде. У неё была целая коллекция трав, специй и душистых добавок, с которыми она могла экспериментировать. Это было просто, но вдыхало в неё жизнь, которой, как она не понимала раньше, ей не хватало в прежней жизни.

Она не осознавала, сколько обыденных вещей, вроде готовки, у неё отняли в обмен на мир и порядок.

Уже после ужина Мидас наконец проснулся с ворчанием, мягко сотрясшим пещеру. Его глаза мгновенно нашли девушку, и он опустил голову в знак приветствия, пока расправлял крылья от стены до стены.

Элоуэн попросила его присоединиться к ней у входа в пещеру. Облака ненадолго разошлись, и, хотя дождь оставил камни мокрыми, она сидела, а Мидас свернулся вокруг неё. Она указала на небо и рассказала ему о созвездиях, расписывавших небеса.

Мидас считал, что они тусклы по сравнению с глазами его Элоуэн, но всё равно слушал. Ему нравилось узнавать от неё эти глупые человеческие вещи вроде историй в звёздах. Ему нравилось знать, что, несмотря на всю жестокость, свидетелем которой она стала среди людей, она всё ещё находила в мире красоту.

Мидас загудел, потёрся о неё боком морды и провёл самым кончиком своего раздвоенного языка по её щеке.

— Я отнесу тебя к звёздам, моя Элоуэн.

Она не спросила, что он сказал, а ему не нужно было объяснять. Однажды он ей покажет.

Она уснула там, свернувшись у него на груди, а Мидас улыбнулся в темноту.

ГЛАВА 28

Прошёл месяц, и уже две недели Мидасу снились странные сны. Они были короткими и бессмысленными, но всегда будили его с тревогой, которая исчезала в тот миг, когда его веки поднимались.

Он думал, что чувствует, как воздух меняется, но не мог этого объяснить. Что-то было не так, но в то же время не было. Он чуял это.

Это было не «не так» в опасном смысле. Не как вонь человека или стали. То, что он ощущал, было древнее. Первобытное.

В ту ночь это тревожило Мидаса так сильно, что он зашевелился в гнезде. Он поднялся с низким рокотом и опустил голову, обнюхивая землю. Ни паразитов. Ни испорченного мяса.

И всё же запах глодал его и его инстинкты. Он был беспокоен, пока искал источник, стараясь оставаться тихим и беречь сон Элоуэн. Ей не стоило тревожиться о таких вещах, он найдёт источник и избавится от него прежде, чем она проснётся.

Мидас медленно моргнул, приспосабливая глаза к тусклому свету пещеры, высматривая движение. Пещера пахла, как всегда, — древесным дымом, и Элоуэн, — но что-то под всем этим было иным. Он снова опустил голову к земле и вдохнул.

Он закрыл глаза и доверил носу вести его вперёд. Остановился только тогда, когда кончик его морды ткнулся в выстланное мехами гнездо, где спала Элоуэн.

Дракон склонил голову в замешательстве и вдохнул её запах. Он не улавливал под её кожей никакой болезни, не пахла она и грязью. Она просто пахла… иначе.

Девушка лежала, свернувшись клубком, укрытая одеялом, которое сама сшила из старой одежды, найденной среди его сокровищ. Дышала ровно, и он не видел на её лице никакого страдания. Ничто в ней не казалось другим.

Потом он заметил, что её сердце бьётся быстрее обычного. Сон стал глубже. От неё исходило больше тепла, чем прежде.

Он опустил морду и снова вдохнул её запах, просто чтобы убедиться, что это она. Да, этот запах жил там. Не только в её волосах, не на коже и не на одежде. Он был тонким и отчётливым, но, казалось, исходил изнутри неё.