Чтение онлайн

— Трусы! Насекомые!

Один упал, споткнувшись о собственные бесполезные ноги. Мидас оказался над ним в одно мгновение, челюсти сомкнулись всего в нескольких сантиметрах от ноги мужчины. Он не убил его. Пока нет. Он хотел, чтобы тот ужаснулся, чтобы, когда они вернутся в свои вонючие деревни, они рассказывали о звере, который больше не боялся людей. Мидас хотел, чтобы он увидел, что ждёт тех, кто посмеет угрожать его логову.

Он поднял голову и издал второй рёв, громче первого, звук такой древний и яростный, что птицы сорвались с утёсов.

Затем он обратил огонь на тропу, по которой они поднялись.

Пламя хлынуло из его пасти волнами, опаляя камень, уничтожая каждый выступ и каждую опору для ног. Казалось, сама гора стонет под жаром. Не останется ни пути. Ни тропы.

Он выжег всё.

Когда он вернулся в пещеру, его чешуя всё ещё слабо светилась жаром. Элоуэн ждала его сразу внутри, прижимая мальчиков к груди, плача и дрожа от того, что их разбудил шум. Лицо её было бледным, глаза широко раскрыты. Он подошёл ближе и осторожно прижался головой к её боку, бережно обходя детей.

Он низко зарычал, крылья подались вперёд, словно он хотел заковать их всех в броню. Она положила руку ему на челюсть.

— Мы в безопасности, — пробормотала она, надеясь, что это принесёт хоть немного покоя его ярости. Она никогда не видела его таким грозным, даже когда её хлестали у столба.

Он опустился на пол, сворачиваясь вокруг неё и близнецов, как стена из живого камня. Его дыхание было тяжёлым. Сердце неслось. Он не сводил своих острых глаз со входа в пещеру, бросая вызов всему, что посмеет приблизиться.

Шёпот горел в его груди, древний и инстинктивный:

— Моё. Моё. Моё.

Когда мальчики наконец снова успокоились, Элоуэн сидела на краю их постели из мехов, прижимая одного из близнецов к груди, пока другой спал рядом с ней. В пещере теперь было тихо, если не считать потрескивания огня и далёкого шипения ветра о камень. Но тишина почти не замедляла её сердце.

Она и раньше видела Мидаса в ярости, но никогда именно таким. Не в ярости, которая оставалась ещё долго после того, как опасность исчезла. Никогда с той остротой, которую он, казалось, не мог смягчить. В ярости, от которой сам воздух становился горячим и за которой оставалась выжженная земля.

Девушка крепче прижала сыновей к себе, когда он вернулся, светясь изнутри, как едва остывшая звезда. Она знала, что он никогда не причинит им вреда, но какая-то древняя часть её, человеческая часть, отпрянула от одной только мощи, которой он владел. Она ничего об этом не сказала, но он всё равно заметил.

Теперь он стоял перед ней в человеческом облике, наполовину скрытый тенями от огня.

Его грудь поднималась и опадала в медленном, намеренном дыхании. Кожа была исполосована ониксом и золотом, рёбра едва покрывала чешуя. Крылья плотно сложены за спиной, тяжёлые от напряжения. Рога изгибались назад, как корона, ловя свет огня с каждым вдохом. А его глаза — всё ещё золотые и расплавленные — не отрывались от её лица.

— Я напугал тебя, — его голос был глубже в этом облике, но тише. Он произнёс это как утверждение, не как вопрос. Элоуэн не ответила сразу. Она поправила мальчика на руках, мягко покачивая. Он опустил голову. Его руки сжались в кулаки по бокам. — Я никогда не причиню вреда им. Или тебе.

— Я знаю, — сказала она. Но голос её был слишком тихим, и она всё ещё дрожала.

Мидас шагнул вперёд, теперь медленнее. Он опустился перед ней на колени на каменном полу — почти такой же высокий, как она, даже так, но притихший. Покорный. Его крылья слегка поникли, хвост свернулся близко к телу.

— Я злился не на тебя, — сказал он. — И не на них.

— Знаю, — повторила она.

— Я видел только опасность. Я почувствовал запах их огня, их стали, — его челюсть напряглась, голос слегка дрогнул. — Я снова увидел старый мир. Тот, что убил мой род. Тот, что убил бы тебя за любовь ко мне. Мир, который без раздумий вырвал бы наших мальчиков из твоих рук, — его взгляд метнулся к близнецам, к их крошечным грудям, поднимающимся и опускающимся. — Я сжёг бы небо, луну и звёзды, прежде чем позволил бы им коснуться вас. Я — огонь. Я это знаю, — сказал он сорванным голосом. — Но я никогда не обращу его на вас. Я не хотел тебя напугать. Я знаю только один способ защитить вас. И никогда не стану колебаться, чтобы сделать это.

Между ними растянулась долгая пауза. Элоуэн протянула руку и коснулась основания одного из его рогов. Её пальцы нежно обвели изгиб, словно она убеждалась, что он настоящий.

— Тебе не нужно объяснять, Мидас, — наконец сказала она. — Я просто… наверное, в нашем счастье забыла, что нежный дракон, в которого я влюбилась, сжёг бы ради меня весь мир.

Он дрожащим выдохом выпустил воздух и прижался лбом к её колену. Этот жест, такой звериный и в то же время такой человеческий в своём смирении, что-то в ней сломал.

Она наклонилась вперёд, обхватила его лицо одной рукой, другая до сих пор обнимала их сына, и тяжесть забытой ею реальности лежала между ними, как зеркало, начавшее трескаться.

ГЛАВА 35

ОСТОРОЖНО!!!

Жестокое обращение с детьми!!!

Озеро широко и неподвижно раскинулось под послеполуденным солнцем, его поверхность сверкала рябью, словно шёлковыми нитями. Тепло мягко давило сверху, золотое и медленно текучее, а воздух едва слышно гудел жужжанием пчёл и трепетом крыльев насекомых.

Здесь они были одни, укрытые на лугу, где трава росла высокой, а мир забывал смотреть, в священном месте, где пламя любви Элоуэн и Мидаса впервые было закалено.

Элоуэн лежала на спине на тканом одеяле, волосы рассыпались, как шёлк, по мягкой земле, платье было помятым и прогретым солнцем. Голова её была слегка повернута набок, глаза полуприкрыты, и она смотрела на детей.

Близнецы ковыляли в нескольких метрах от неё по траве, круглые и мягкие, с пухлостью детских лет. Один гонялся за бледнокрылой бабочкой, неловко и восхищённо вытянув руки. Другой плюхнулся на попу и смеялся над тем, как ветер поднимает в воздух пух одуванчиков.

Мидас сидел позади Элоуэн, вытянув перед собой длинные ноги, крылья и хвост были расслаблены. Его человеческий облик слабо сиял в свете, кожа была поцелована золотом, тёмные волосы растрепал ветерок, а одна коса, которую Элоуэн сплела вместе с прядями своих волос, спадала прямо над его ухом. Одна рука упиралась в землю позади него, другое предплечье лежало на согнутом колене.

Но объединял их всех его хвост. Он свернулся вокруг них свободным кругом. Граница. Стена из тёплой чешуйчатой плоти, заключавшая их в самую мягкую защиту.