Чтение онлайн

Которое из его Я полезнее для общества, старое или новое? Он впервые задумался об этом. На память пришёл последний спор с Дэном. Тот предложил Герману, кроме прочего, стать писателем и, то ли пророком, то ли проповедником. Что ж, возможно со стороны его поведение вызывает именно такие ассоциации.

Интересно, насколько сильно он уже изменился? А насколько изменится к концу путешествия? Сам-то он ощущал себя таким же, что и прежде. Может, это смогут заметить люди со стороны?

Потом его рассуждения приобрели ещё более общий характер. Возможно ли, что современные писатели — это те же шаманы. Они тоже слышат зов, проходят через отшельничество и глубокие личные переживания. Они также умирают в прошлых своих профессиях и возрождаются в писательстве. Красивая версия. Если бы ещё писатели ограничились идеей служения, а не писали ради гонораров.

Рассказ араба увлёк слушателей. А Спенсер, похоже, даже испытал укол ревности. Во всяком случае, самолюбие его было задето. Он не привык делиться обожанием окружающих. Поэтому или по другой какой причине он решил вернуть внимание к своей особе:

— Читал я, как и все вы, вероятно, историю «Титаника». И вот, что меня тронуло. Когда стала очевидной участь корабля, началась эвакуация пассажиров на шлюпки. К сожалению мест в них на всех не хватало. Поэтому спасали в первую очередь детей и женщин. Мужчины и члены экипажа мужественно жертвовали собой.

— Красивая легенда. Только статистика говорит, что спаслись почти все пассажирки и дети из кают первого класса, а вот с нижних палуб, где размещались люди победнее, спасённых женщин оказалось лишь процентов семьдесят. Да и богатых мужчин спаслось гораздо больше.

— На «Титанике» был дефицит спасательных средств, у нас дефицит кислорода, — опять бестактно заметил Салим.

— Вы слышали об историях каннибализма, когда люди оказывались перед выбором — есть себе подобных или умереть? — Нагнал жути Герман.

— Не переживайте, запасов еды и воды у нас много. Смерть от голода нам не грозит. Кушать друг друга точно не придётся, — успокоил его Капитан.

— А в современном обществе, женщин тоже следовало бы спасать в первую очередь? Или это сексизм? — иронично спросил старый Араб.

— В нашем случае, единственная женщина — член экипажа. А пассажиров среди нас всего трое. Это Вы, Салим и Герман, — ответил Капитан.

— Ну, раз уж пошёл такой откровенный разговор, то жертвовать членами экипажа неразумно, они принесут больше пользы ради спасения пассажиров; у них больше шансов выжить, чем у пассажиров без членов экипажа.

— Значит, следует выбрать, того из пассажиров кто наименее ценен? Молодые или старые. Богатые или бедные. Учёный или обычный человек.

— Сдаётся мне, наш разговор переходит в практическую плоскость. Но это аморально! Давайте прекратим, — вмешалась в беседу доктор Рибор.

— Не приняв прагматического решения, основанного на целесообразности, справедливости, или хотя бы на жребии, мы вверяем свои судьбы воле случая. Или естественному отбору. Да здравствует сильнейший! — Подвёл итог Спенсер.

***

В результате эмоциональных качелей и всех этих разговоров у Германа разболелась голова. Он поинтересовался, у кого есть таблетка. Тамила поднялась с места, подошла к аптечке и почти сразу отыскала нужное лекарство. Подала ему таблетку и бутылочку воды, чтобы запить. На мгновение Герману померещилось, будто она стоит перед ним в белом медицинском халате и шапочке. Видение тут же рассеялось. Улыбнувшись, Герман взял лекарство и воду из рук женщины.

— Может лучше коньяку? — Участливо предложил Спенсер.

Но Герман только помотал головой.

— Капитан при исполнении, доктор Рибор я знаю не пьёт, арабам вера не велит. Вы, Герман, были моей последней надеждой на компанию. Ну что ж, мне же больше достанется, — заключил Спенсер.

Они чокнулись, Спенсер — бокалом, Герман — своей бутылочкой.

— До дна! — вместо тоста предложил Спенсер.

— Скажите, — обратился Герман к Спенсеру, — не являются ли все эти Ваши эксцентричные приключения своего рода инициациями. Вы сами себя подвергаете смертельно опасным испытаниям и каждый раз выходите из них более совершенным?

— Интересная гипотеза. Лично я свою тягу к приключениям всегда рассматривал как зависимость. Нет, не в адреналине. Для меня важна эксклюзивность впечатления, а не его опасность. Ну, что экстремального может быть во встрече с римским Папой? Об этом даже не написала ни одна газета, но это настоящая жемчужина моих впечатлений. Кстати, получить её было труднее, чем слетать в стратосферу.

Полагаю, людям моего склада постоянно требуются всё более и более редкие эмоции. Состоятельный человек может позволить себе их больше. Возможно, именно в этом и кроется причина моего стремления к богатству.

Сегодня я настолько богат, что могу делать очень высокие ставки и не бояться проиграть. Я прекрасно это осознаю, что не молод. И от того не боюсь рисковать жизнью. Не так уж долго мне осталось. Ставки минимальны, выигрыш меня мало тревожит, важен сам процесс.

— А как насчёт ответственности перед родными и людьми, зависящими от Вас?

— Мои дети выросли. Я эгоист и думаю только о своём благе. Я несу ответственность исключительно за себя. Вокруг меня и моего бизнеса кормятся тысячи людей и их семьи. Но это лишь побочный эффект.

— Говорят, люди сходят с ума, когда им нечего больше желать. Что будете делать, когда исчерпаете ресурс доступных впечатлений?

— Создавать новые. Раз есть спрос, то появляется и целая индустрия по удовлетворению самых необычных, порой чудовищных фантазий. Например, вы слышали, конспирологические истории про наркотик из крови перепуганных до смерти детей — адренохроме?

— Вы и это пробовали?!

— Я в это не верю.

— Ну, а как Вы себя ощущаете после очередного впечатления? Меняется ли что-то внутри Вас? — Спросил Герман.

Спенсер снисходительно прищурился:

— Вам, я вижу не даёт покоя вопрос трансформации личности?

— Да, Вы правы. С некоторых пор я мучительно пытаюсь примирить своё Я с окружающим миром, ищу способ стать самим собой.

— Вы, молодой человек идеалист. Мечтаете войти в образ и шествовать в нём по жизни. Я же считаю, что, демонстрируя своё настоящее (сокровенное) Я, я становлюсь предсказуемым, а значит уязвимым. Поэтому предпочитаю надевать маски, приличествующие каждой конкретной ситуации.