Чтение онлайн

– Вторую?
– Я вдруг перестал улавливать смысл его речи.

– Ну да. Эту я уже по памяти писал. Моя ей эпитафия. Смотри!
– И он развернул ко мне еще одну картину и поставил рядом с Леной-Данаей.

На ней был изображен треснувший пополам фанат с рубиновыми зернами, изнутри, из самой его плоти, как из почки, прорастало юное женское тело, а из кесарева разреза у нее на животе снова выглядывали гранатовые зерна, и в самом верху, посреди звездных вспышек, возникало лицо с отрешенным, в никуда, взглядом. Сходство с Леной было очевидно, но это была метафора Лены, где ее зелено-серые глаза, красные зерна граната и мерцающие звезды вступали в какой-то таинственный ночной хоровод. Я стоял как зачарованный.

– Мяу!
– довольно улыбнулся Никита, возвращая меня на землю. Точнее, вертая от одной реальности к другой.
– А знаешь, как называется? "Как сотворить женщину из граната".

– Как сотворить женщину из облака, - переостроумил его я, не вдаваясь в мифологические подробности, да и не сбить его было с гранатовой темы.

– Что-то в этом фрукте есть сакральное, тебе не кажется?

– Я об этом как-то не думал, - честно признался я.

– Греки считали гранат любимой пищей мертвых. А знаешь, как часто он упомянут в Библии! В одной только Песне Песней - пять раз. Робу Аарона украшал. В гранате двенадцать сегментов - сакральное число в Библии. Двенадцать колен Израилевых, двенадцать апостолов...

– Не только в Библии. Зодиакальная дюжина, двенадцать верховных богов на Олимпе, двенадцать рыцарей Круглого стола...

– А почему решили, что змей в раю угостил Адама с Евой яблоком? Наверное, по ассоциации с греческими мифами: яблоко раздора, сад Гесперид. А в Библии сказано просто плод. Гранат больше подходит - ввиду его ассоциативно-символического упоминания в других местах Библии. У меня с дюжину картин на тему граната, в разных его метафизических сочленениях с человеком и космосом. Как-нибудь покажу.

– Ну вот, - улыбнулся я.
– А еще отрицаешь роль личности в искусстве. Гранатовый цикл - твой единственный вклад в мировую цивилизацию.

Еще раз глянул на гранатовый портрет Лены.

– Зря не показал Саше, - сказал я и тут же пожалел.

– Ты что, не сечешь - он же псих!

– Еще вопрос, кто из вас больше псих - ты или он?

– И в милиции мне так сказали. А я им: любой бы на моем месте спятил.

– Ты обращался в милицию?

– За защитой. Чтоб охрану приставили. Вот это меня по-настоящему заинтересовало.

– У тебя что, телохранители?

– Прислали одного на ночное дежурство, но через неделю сняли. Представляешь, как я уязвим? Единственное спасение - пистолет.

– У тебя есть право на ношение оружия?

– Какое, к черту, право! У нас на черном рынке атомную бомбу можно купить. Были б деньги.

– И ты купил?

– Этими днями. Не бомбу, конечно. Уже договорился. Мне б только успеть.

Я решил переменить тему:

– Это лучшая из твоих "Данай", хоть я и не понимаю, зачем ты подверстал сюда Галю.

– Сама подверсталась.

– Это уже из области фантастики.

– Самая что ни на есть реальность. Случилось в тот раз" когда Саша сбежал из мастерской. Хлопнула дверь, мы с Леной остались вдвоем. Молчали, я продолжал работать, хотя можешь представить, что со мной творилось. У меня, когда работаю, часто бывает эрекция, а здесь, сам понимаешь... Дико возбудился.

– А она?
– спросил я, но он пропустил мимо ушей.

– Боялся на нее взглянуть, размешивал краски, подправлял какие-то незначительные детали. Картина была уже вчерне готова, Лена возбуждала на ней, как живая. Но и живая была рядом. Стоило только встать и протянуть руку - ближе никого в жизни, голенькая, родная. Имел полное право. Профессиональное - ну, знаешь, чуть изменить поворот головы, разворот плеч и прочее - обычная работа с моделью, а создает определенный интим. Я же сам ее каждый раз укладывал, чтоб было точь-в-точь как у Рембрандта. При Саше, правда. А здесь пошевелиться боюсь, столбняк напал, нерешительность, как у Гамлета. Никогда в жизни такого не испытывал, дикий напряг. С трудом оторвался от холста. До сих пор не пойму, что было в ее взгляде. Отчаянная какая-то решимость и одновременно - ненависть. Она готова была" мне отдаться, но не по страсти, а из ненависти ко мне. Боюсь, не поймешь, путано рассказываю. А если отдастся, никогда не простит. Ни мне, ни себе. Ни Саше, с которым у них война была в самом разгаре.

– Когда все это было?
– перебил я.
– Ты так рассказываешь, как будто все произошло только-только, прямо перед ее смертью.

– И мне так кажется. А иногда даже, что уже после смерти. Особенно то, что случилось, когда Саша сбег.

Он перескакивал с одного на другое, не отвечал на вопросы - словно, забыв обо мне, говорил сам с собой, воспоминания наезжали друг на друга, эмоциональная сумятица, грешным делом я так и подумал: а уж не спятил ли он взаправду? А я? Живо вообразил, как сидим с ним в одной палате и погружаемся в нирвану воспоминаний. А что, если это и есть прообраз моего будущего?

Ах, пошто она предвидит То, чего не отвратит?

– Ты и представить не можешь, как она была прекрасна с этим своим ожидающим и ненавидящим взглядом!
– продолжал безумец.
– Любимая, желанная, долгожданная, обнаженная, осталась малость - сама бы никогда!
– раздвинуть ее девичьи коленки. Вот именно - девичьи! Несмотря на годы замужества, в ней проглядывала ее девичья суть! Это и есть тайна, которую она унесла с собой, вечная девственность. Как была принцессой, так и осталась.

– Принцесса?
– удивился я.
– Ты ее принцессой величаешь, а Галя ее принцессой обзывает. В том смысле, что принцесса на горошине. Одно и то же слово, а какая пропасть смысла.

– Галка ей завидует.

– Завидовала.

– До сих пор. К мертвому зависть сильнее, мертвец непобедим. Как при жизни, так и сейчас - ненавидит. Даже смерть соперницы не принесла ей облегчения. Она все надеется заарканить Сашку.

– Соперницы? Сашу? Я ничего не понимал.

– А, хрен с ней! А Лена как была девочкой, так до конца и осталась. Супружество не в счет - после пятнадцати лет секс перестает быть в новинку, эмоции притупляются, женщина снова становится девушкой, если не изменяет мужу.

– Что ты несешь? Или ты это в фигуральном смысле? Маленькая собачка и до смерти щенок?

– Ты ничего не понимаешь! Она была девушкой! Сам убедился. Лично.

– Ты с ней спал?

– Спал, не спал - разве в этом дело?
– ответил он уклончиво. Несколько минут трения, а хочется часами, неделями, не отрываясь! Помнишь, сколько Зевс шмарил Геру? Триста лет! Непрерывно.

– И как только кончили, сразу заспорили, кто больше получает удовольствия. А к Тиресию обратились как к арбитру, потому что тот на семь лет был обращен в женщину.

– Ну и что им сказал Тиресий, коли у нас сегодня вечер греческой мифологии?

– А то, что у женщины сексуальные ощущения в десять раз сильнее, чем у мужчины. Вот за этот ответ он и был ослеплен разгневанной Герой, зато Зевс - в возмещение и в благодарность - наградил его прорицательским даром. Знаешь, что странно? И тот и другая открещивались от получаемого удовольствия. Стыдились, что ли?..

– Если б я знал об этой истории раньше!
– хихикнул Никита.
– Нет, к ней это не относится - у нее было девичье сознание. Да и Сашка, полагаю, еженощно ей вдувал, мазурик. Хоть и мазила - так и не забрюхатил. А регулярный супружеский секс притупляет желания. Однажды - еще задолго до этих проклятых сеансов - уговаривал ее, уламывал, умолял. Отдаться мне, думаешь? Нет! Бежать вдвоем от Сашки, из этого города, из страны, на край света! Потому что я с ним больше повязан, чем она. А она - все меньше и меньше.