Чтение онлайн

Вот почему, когда Бартоломью предал нас, я взял на себя ответственность за то, чтобы лишить его жизни. Он не просто предал босса, он предал своих братьев. Когда я сплю, то его лицо не приходит ко мне во снах, как лица других.

Мои настоящие родители были холодными людьми, демонстрирующими свою привязанность лишь друг к другу. Не к тому ребенку, которого они привели в мир из чувства семейного долга для продолжения своей родословной.

Мне кажется, я не знаю, что такое настоящая любовь и привязанность. Не думаю, что то, что я чувствовал к другим женщинам, было хоть немного похоже на любовь или заботу.

Эми и Эбигейл? Я уже не могу обойтись без любой из них в своей жизни. И хочу, чтобы они были здесь со мной. Эми моя в самом примитивном смысле этого слова. Эбигейл? Чувства к ней описать сложнее. Я испытываю к ней настоящую привязанность, желая для нее всего самого лучшего на свете, поэтому для меня это означает любовь… я думаю.

Эми вызывает во мне иное чувство. Я ощущаю это в груди. Оно говорит мне требовать ее, делать эту женщину своей всеми возможными способами.

Отметить ее, черт возьми, и владеть ею.

— Альфе-1 и Альфе-2 приготовиться, Альфе-3 и Альфе-5 занять позицию, — слышится голос в моем ухе.

— Альфа-1 готов, Альфа-4 ждет приказа, — шепчу я в ответ.

Мы сидим здесь под холодным дождем почти два часа, ожидая начала с ложным оптимизмом.

— Альфа-4 готов и занял высоту, — говорит Джеймс через микрофон. Он на гребне холма с тяжелой снайперской винтовкой.

Сегодня мы не рискуем. Это будет стрельба на поражение. Если получится, то возьмем пленных, но мы не хотим, чтобы хоть один человек сбежал.

Проверяя свой мобильный телефон, я отправляю быстрое сообщение Джонатану: «Готов к выполнению задачи. Время начала четыре пятьдесят три».

Джонатан быстро отвечает: «Принято. Четыре пятьдесят три утра».

Мы находимся в двух разных местах. Он находится на севере города, а я – на западе.

Они расположили две свои ударные группы довольно неплохо, и это меня чертовски тревожит. Мне не нравится наносить два удара одновременно, но сейчас у нас нет выбора. Мы не можем нанести только один, и не можем ударить по второй цели после того, как ударили по первой. Слишком многое может пойти не так.

Посмотрев на часы, я ставлю на четыре пятьдесят одну отметку «Две минуты».

Каждый в команде быстро отвечает, пока мы смотрим, как отсчитывается время до минуты.

— Начинаем. Мы достигли отметки «три».

Я бросаюсь вперед, держа ствол вверх, палец на спусковом крючке.

Моя первая цель – человек, прислонившийся к столбу, с губ которого свисает недокуренная сигарета. В этот ранний утренний час он полусонный, и его ночное зрение дерьмовое из-за тлеющих углей.

В пяти метрах от него я тихонько вешаю винтовку на плечо и вытаскиваю из жилета боевой нож. Последние несколько метров – это последние моменты его жизни, когда я бросаюсь к нему, вонзая лезвие в его горло.

Как только я вытаскиваю из него лезвие, вырвавшаяся струя крови попадает мне на грудь и в лицо.

Бл*ть.

Присев рядом с телом, я тихо говорю:

— Первая позиция занята. Есть проблемы?

— Отрицательно. Мы все еще в наступлении, в настоящее время обнаружения не заметно.

Подойдя к углу дома, я показываю на мужчину, прислонившегося к кирпичной стене рядом с входной дверью.

— Будьте готовы прорываться через дверь. Бросить осколочную гранату.

Возвращаясь тем же путем, которым пришел, я пробираюсь к углу дома.

Присев под окном спальни, я медленно приподнимаюсь и заглядываю внутрь. Я вижу двух мужчин, спящих на двух матрасах в убогой комнате.

— Бросить гранаты, десять секунд. Войти в парадную дверь, шестнадцать секунд, — говорю я приглушенным голосом в горловой микрофон.

Никакого шепота, шепот слышно лучше, чем тихий голос.

За две секунды до времени броска выбиваю стекло. Время истекает, когда я бросаю гранату в окно. Она приземляется между вскочивших по тревоге мужчин.

Грандиозный «бум» сотрясает дом, когда сразу несколько взрывов пробивают брешь в здании. Заглядывая в комнату, вижу, что все заляпано кровью, даже черная отметина от взрыва.

— Альфа-1, комната зачищена. Возвращение к месту входа.

По мере того, как я прохожу, слышны доклады о новых зачистках. Человек возле входа распахивает дверь настежь и ждет, когда я войду первым.

Идя по правой стороне, вхожу в дом с одним бойцом за моей спиной. Мы входим в гостиную, где ничком лежит труп с лужей крови вокруг горла. Отсутствующая голова – единственный признак работы Джеймса своей снайперской винтовкой.

— Гостиная – чисто.

— Кухня – чисто.

Мы быстро проверяем остальную часть дома, прежде чем подняться по лестнице.

Идя впереди, я громко кричу:

— Мы идем! Бросьте оружие, и вас не убьют!

Наверху возникает какая-то возня, поэтому я шепчу Джеймсу:

— Сколько их?

— Переключаю на тепловое виденье, — тихо отвечает он.

Ожидая ответа Джеймса, слышу громкие крики и топот на втором этаже дома. Судя по звукам, они злятся и хотят продолжения боя. Я бы хотел взять пленных, если это возможно, но никогда не бывает хорошего способа узнать, что кто-то слишком глуп, чтобы сдаться.

— Три теплых тела, — отвечает Джеймс в мой наушник.

— Убери их, если возможно.

— Понял.

Я слышу звон разбитого стекла и глухой стук, когда на пол падает тело. Через пять секунд раздается еще один стук.

Вскоре после этого я вижу мужчину, спускающегося по лестнице с поднятыми руками. У него нет оружия, и он кричит:

 — Сдаюсь! Сдаюсь!

Сделав шаг вперед, сбиваю его ногой, и он кубарем катится оставшуюся часть лестницы.

— Все чисто, — говорит Джеймс через наушник.

Остальным бойцам быстро дают отбой.

Вот так, насилие закончилось, и теперь у нас есть живое тело, о котором нужно позаботиться.

Бл*ть, это означает бумажную работу.

Мы собрали вещи и готовы двигаться, очистив дом от любой информации, которую смогли найти и забрав все телефоны и ноутбуки.

Телефон гудит в кармане. Вытащив его, нажимаю кнопку приема вызова.

— Работа закончена, один возвращается для допроса.

— Хорошо. Джонатану также удалось взять живого. Гарольд или его люди скоро выйдут на зачистку. Пусть пара человек останется, пока ты привезешь этого парня, — говорит Саймон.