Чтение онлайн

Тея уже начала подумывать о том: столь ли уж блестящ ее план, и не плюнуть ли на все и унести отсюда ноги, огрев на прощанье саквояжем подозрительно оживившегося хозяина дома? Но Анемон похоже вошел в роль и найдя какую-ту выгоду в создавшемся положении, в чем девушка совершенно была уверенна, потащил надменную будущую домработницу по одной из лестниц куда-то наверх.

–  Знаете, госпожа Мазахака, вам стоит с часик отдохнуть. Сейчас я отведу вас в вашу комнату, а потом, покажу дом, и мы все внимательно обсудим, и напишем круг ваших обязанностей и наших обязательств. Составим контрактник, чтоб все как положено, где все будет указано: что, где, как и за сколько.
– Тея покосилась на расписывающего "что и как" молодого человека, но никаких тревожных намеков не заметила.
– Подпишем контракт и тогда… ну да тогда… А, собственно вот мы уже и пришли.

Пара стояла перед затейливо украшенной дверью с вставками инкрустированного розового дерева в довольно темном коридоре. Анемон вновь любезно распахнул двери и едва не втолкнул девушку внутрь; на секунду зависнув на пороге, велел чувствовать себя как дома, и немедленно скрылся, захлопнув за собой дверь.

Несмотря на то, что комната была более чем приличной, едва ли не роскошной, с леотской* лакированной черно-голубой мебелью, светлым шелком на двух больших окнах, двумя картинами кисти Майна, (и даже почти не пыльной), - в Тее моментально поселилось чувство, что она угодила в хитроумную ловушку, из которой не так-то просто будет выбраться. Но девушка быстро справилась с тревогой и, достав из саквояжа топор, нежно провела пальчиком по лезвию и хищно улыбнулась.

В конце концов, все случается впервые…

"Жизненные обстоятельства"

Оно нагрянуло внезапно,

Когда его никто не ждал.

Торми

Прохладно. Почти холодно. Беззвучная, серая тишина рассвета, медленно вырывает из цепких объятий сна. Удивительно, что беззвучие способно разбудить… Хотя тишина ли?… беззвучие?…

Тепло… слишком близко к лицу. Да… Чье-то дыхание чувствуется кожей…

Дыхание?!…

Черные изогнутые ресницы вздрагивают, трепещут крыльями бабочки и резко распахиваются, являя миру бездонную сверкающую синеву голубых глаз.

Глаза в глаза. Сонная лазурь небес против непроглядной темноты ночи, вспыхивающей искрами безумия. Сосредоточенное сопение буквально в сантиметре от собственного лица.

–  Хамидорея! Что за мерзкая у тебя привычка пугать еще не проснувшихся людей?!
– Торми с раздражением отодвинул в сторону лицо темноглазой девушки и, зевнув, принял сидячее положение. До дома он так вчера и не дошел, решив, что скамейка на маленькой уютной площади в тени огромного дуба тоже вполне подойдет, чтобы выспаться. А все почему? Да потому что некоторые из того десятка пирожных, которые он выторговал у незнакомой леди в плаще, пожелавшей остаться инкогнито, на ту неясного предназначения "удавку", - оказались с кремами, в состав которых входили ликерно-коньячные добавки…

Хамидорея изящно поморщилась - за что видимо и получила свое прозвище - и, раздраженно вздохнув, села рядом с мальчиком на скамейку. В руках она держала небольшую корзинку с украшенной лентами и фиалками ручкой. Из-под прикрывавшей ее содержимое льняной салфетки исходил аппетитный запах свежей выпечки. Потянувшийся было на запах, Торми немедленно получил устное уведомление, сказанное весьма строгим голосом:

–  Это не тебе! Кремовые булочки и черешня для Анемона-сенсея!

Мальчик обиженно надулся и покосился на алое солнце, едва оторвавшееся от земли в стылые небеса. Полупрозрачные усики тающего тумана обвивали щиколотки.

–  Можно подумать, что я это не поем. Все равно ведь он сначала дает пробовать мне. Жадина.

–  Вовсе нет. Просто это для Анемона. Понимаешь?

–  Нет.

–  Ну и не надо.

Торми помолчал с минуту, наблюдая медленный восход светила и отмечая его насыщенный цвет - предвестник смены погоды и дождей, столь долгожданных в изнывающей от жары Феланде. Легкий ветерок принес пару кремовых лепестков отцветающих яблонь и погонял их по пустынной площади. Немного зябко. Торми поежился и зевнул.

–  Зачем ты пришла?

Хамидорея вскинула руку, убирая прядь волос от лица, как всегда изящно, чем ужасно напомнила ему сенсея, и спросила:

–  Как ты думаешь, чем он сейчас занят?

Торми пренебрежительно фыркнул, и раздраженно кивнув на чуда рассвета, безапелляционно заявил:

–  Медитирует!

–  Я серьезно!
– с невозможной серьезностью подчеркнула Хамидорея.

–  Все равно медитирует!
– настаивал на своем Торми.

Девушка тяжело вздохнула и, нахмурившись, уставилась на корзинку на коленях. Пока она молчала и с угрюмым видом рассматривала вышитые на салфетке колокольчики, Торми успел два раза зевнуть, и, пытаясь прогнать сонливость, вскочил и немного попрыгал вокруг скамейки. Придя от такой импровизированной зарядки в прекрасное расположение духа, мальчик остановился перед девушкой и, уперев руки в бока, надменно повелел:

–  Все, вставай! Нечего тут рассиживаться, я уже почти проголодался!

Его сияющая улыбка не особо взбодрила Хамидорею, но она все же поднялась, и с достоинством разгладив короткую темную юбку, слегка улыбнулась, едва приподняв уголки губ.

–  Ну, пошли!

Неспешно проходя мимо ажурных кованых оград и еще по-весеннему нежной зелени, ранним утром, наполненным ароматом тысяч отцветающих деревьев, в лучах рассветного солнца, колоритная парочка предпочитала упорно молчать. Каждый думал о своем. Пройдя пару кварталов, Торми резко надоело лицезреть красоты природы, и он озадаченно нахмурился, прекратив напевать мотивчик уличной песенки.

–  Хамидорея?

–  Мм?

Мальчик немного помолчал и, засунув руки в карманы, все же спросил:

–  Хамидорея… А чего ты так в сенсея вцепилась-то?

–  Тебе-то какое дело?
– недовольно выдала девица.

–  Ну я просто не пойму!
– с детской непосредственностью упорствовал Торми.
– Ты ведь очень симпатичная девушка, не глупая, богатая и интересная во всех отношениях… Дочь мэра, в конце концов! И сенсей? Ты же его просто преследуешь! Фанаток организовала, завтрак с утра каждый день кто-нибудь приносит… Нет, я, конечно не жалуюсь на это, но… Чего ты хочешь? Неужели у тебя совсем нет поклонников? И твой отец… его, что совсем не волнует твое поведение?

–  Ты что, правда, не понимаешь?
– с видом оскорбленного достоинства поинтересовалось Хамидорея.

–  Лулон! Неужели ты действительно его любишь?
– почти в ужасе спросил мальчик, невольно остановившись.

Девушка тоже остановилась и повернулась к нему лицом.

–  Ха! Не будь наивным. Не отрицаю, Анемон чудо как хорош собой, а перед его взглядом вообще невозможно устоять… - Хамидорея даже мечтательно прикрыла глаза. На пару секунд. И деловито продолжила: - Но дело-то не в этом. Говоришь, поклонники? Ну да, есть. Находится немало желающих увидеть меня в качестве своей жены. Все так как ты говоришь: я красива, богата, мозги вроде имеются, дочь мэра, в конце концов… Характер, правда, тяжеловат - я это с удовольствием признаю. Еще я капризна, несносна и неуправляема. Но, несмотря на все это, у меня создается впечатление, что каждый второй холостяк в этом городе, да и не только в нем, считает своим долгом просить моей руки у отца. Попадаются даже вполне приличные кандидаты, которым не особо-то и нужны все выгоды брака со мной. Мало кто из них интересуется моим мнением. Но это меня тоже устраивает. Я не против идеи политико-экономических взаимовыгодных договоров по странному недоразумению именующимися браком. Вот только никому из них ничего не светит.

Распалившись своей речью, девушка говорила все громче и эмоциональнее, начав размахивать руками, и едва не огрев корзинкой пару раз, уже трижды пожалевшего о своей настойчивости Торми. Она шумно вздохнула и откинула за плечи темные пряди волос. Слегка напуганный неожиданным монологом и фанатичным блеском в глазах, мальчик все же не мог заставить себя заткнуться:

–  Почему?

Хищный собственнический оскал сопровождал ответ.

–  Потому что, как дочери мэра мне прекрасно известно, что никто из них не сравнится с Анемоном Арахуэнте, Стражем Империи, Мастером Ордена Цветов, обладателем большей части земель Феланды и близлежащих территорий… - Хамидорея как-то задумчиво шмыгнула носом и разражено продолжила, - и еще наверняка много чего, о чем я еще толком не знаю. Но одних этих фактов хватит, чтобы папенька смотрел сквозь пальцы на практически все что угодно творимое мной, ибо до тех пор, пока целью является Анемон со всеми его титулами, званиями и правами - МНЕ МОЖНО ВСЕ!!!