Чтение онлайн

Признаться честно, Тея не понимала с чего возникла такая срочность, но все же вполне оперативно накрыла столик с чаем в Чайной комнате. До ужина было еще долго, а с обедом все население дома дружно решило повременить, и потому нечего существенного к чаю подано не было, только неизменное изобилие варенья и джема, да Торми послали в ближайшую пекарню за свежей сдобой. Как поняла девушка из разговора все того же Торми с Лайнерией, устроить чаепитие потребовал герцог Миено с целью разглашения некого важного сообщения. Как оказалось, послушать его речь хотели многие, отсутствовали лишь Розмари с ее сомнительными воспитателями. Тея надеялась, что они заняты сбором вещей и Лель вознамерился всем сообщить о своем скорейшем отъезде - такие новости приятно было послушать, и девушка не отказала себе в удовольствии задержаться в комнате подольше. Как существо воспитанное, Анемон пригласил гостя отведать чаю, полагая, что ароматная теплая жидкость окажет благотворное влияние на физическое и моральное состояние присутствующих. Хотя возможно имело смысл сразу перейти к более расслабляющим горячительным напиткам. Как существо не в меру любопытное и прожорливое Торми не решился оставить сенсея в трудную для него минуту наедине с герцогом Миено и чаем, а Лайн присоединилась к компании на правах близкой родственницы.

Сдоба кончилась подозрительно быстро и Тея с сумрачным видом подкладывала сахарное печенье, с поразительной скоростью исчезающее из фарфорового блюда, и прикидывала, стоит ли присутствие целого герцога ее стратегического неприкосновенного запаса печенья, главной особенностью которого, помимо восхитительного вкуса и рассыпчатости, являлся долгий срок хранения, если, конечно не подпускать к нему Торми.

Лель огласить цель мероприятия не торопился: то ли его смущали лишние присутствующие уши, то ли тема предстоящей беседы. Анемон молчанием не томился, и под равномерный хруст печенья поглощаемого Торми, наблюдал, как Лайн аккуратно берет чайную чашку из рисового фарфора, деликатно отпивает глоток и с тихим, едва уловимым, звуком возвращает ее обратно на блюдце, и как в зеркале повторял ее движения.

После третьей чашки Лель, похоже, созрел, и, обведя присутствующих уничижительным взором, выдал:

–  Император с согласия четырех Магистров поручил мне задание.

Мерцающие, светло-фиолетовые глаза вновь одарили всех подозрительным взглядом. Анемон выжидательно уставился в ответ, Лайнерия с отсутствующим видом откинулась на спинку стула, а Тея, искренне переживающая за печенье, недоуменно глянула на Леля "Какой Император?! Тут решается судьба моих печенюшек!!!", придвинула блюдо с лакомством к себе и поставила между Анемоном и герцогом сидящих напротив друг друга, лишая Торми легкого доступа к плодам своих кулинарных трудов. Мальчик философски пожал плечами и, пересев поближе к сенсею, захватил в личное пользование его оставленную без присмотра чашку чая. Лель, наконец, продолжил, странно поморщившись, словно не мог определиться оказали ли ему честь доверенным делом.

–  Так вот. Император поручил мне подобрать несколько подходящих кандидатур в супруги для Наследного Дитя.

Торми поперхнулся, подавился и закашлялся. По губам Лайн скользнула ехидная улыбка. Анемон успокаивающе похлопал рыжего ученика по спине, помогая прокашляться.

Лель, подозрительно воззрившись на обладателя рыжей шевелюры, продолжил под непрекращающийся кашель ребенка с непередаваемой печалью в голосе:

–  В качестве сопровождающего рекомендованы Вы, Анемон Арахуэнте, с выбранными Вами помощниками, не более трех человек.

–  С чего такая честь? И с каких пор мы на "Вы"?

–  Как сказал Император "…Решающее слово остается за господином Арахуэнте, как лицом, достаточно хорошо изучившим за время преподавания нашу крошку Миэль".

Торми вцепился в чайную чашку, едва не откусив тонкий фарфор, поспешно запивая кашель уже успевшим остыть чаем.

Губы герцога тронула язвительная улыбка.

–  Успокойте своего ученика, вряд ли его родословная будет соответствовать требованиям Императорского Двора. Так что надеется ему не на что.

–  Надежда умирает последней, - изрек Анемон известную истину, с рассеянным видом заглядывая в свою опустошенную Торми чашку.
– Может статься, что и мальчик из провинции окажется под покровительством императорской семьи.

–  Господин Арахуэнте, в данную минуту я присутствую тут как официальное лицо, наделенное определенными полномочиями, и попрошу Вас оставить свои шуточки при себе. У меня сегодня был преотвратнейший день, и я не склонен…

Леля начинало заносить, лицо покрылось алыми пятнами, и Анемон сунул ему под нос блюдо с печеньем, пресекая дальнейшие разглагольствования:

–  Понимаю. Так что тебе от меня надо?

Отказываясь от угощения, Лель поморщился, вероятно не найдя печенье достойным поводом его прерывать, но сей жест оскорбил Тею до глубины души. Уж в чем девушка была уверена, так это в своих кулинарных способностях, которые герцог перечеркнул на раз. Нет, он еще не знает, как она может быть коварна и мстительна. На ужин будет рыбка и на обед тоже, если до него дело дойдет. Признания Леля - если их таковыми можно назвать, что от рыбы его уже воротит и вообще несварение желудка намечается, она проигнорирует и подаст рыбные вареники и шикарный рулетик с лососем. Интересно, удастся ли сообразить рыбный десерт? Чем Лулон не шутит! Может и на такое ее воображения хватит.

–  Не думай, что я добиваюсь твоей компании, тем более что твое окружение оставляет желать лучшего, - брезгливо договорил Лель, всем своим видом, в его понимании, выражая подлинное величие аристократа. "Жаль, что фингала уже не видно, он ему так шел" - усмехнулась про себя Тея, с интересом поглядев на Анемона, вызвавшегося его лечить. "Большая потеря, что скверный характер не лечится так же просто".

Сориентировавшись в быстро меняющейся обстановке и заметно придя в себя, Торми ловко стянул с блюда парочку заветных печенек. И над столом снова разнесся в чем-то успокаивающий хруст.

–  Так на чем я остановился? Ах, да! Подумай о том, кого ты возьмешь с собой, и хорошенько подумай - лишние люди отнюдь не украсят наше великое, - Лель запнулся на этом слове, - путешествие.
– Он резко встал и развернулся на каблуках. Порывистость так легко объяснялась его молодостью, и так сильно нервировала Тею, не дождавшуюся радостного известия об отъезде гостя.
– И Анемон.

–  Да?
– отозвался юноша, наливая из белого фарфорового чайничка себе чаю.

–  Нужно поговорить без… хм… лишних ушей.

–  Да?! Что ж, мой кабинет в твоем распоряжении. Я приду, только чай допью.

Напоследок окинув присутствующих очередным пламенеющим взором, особым вниманием оделив чайную чашку в руках Анемона, Лель согласно кивнул, и непринужденно хлопнув дверью, удалился из комнаты. Торми прекратил жевать печенье и прислушался к удаляющимся шагам.

–  Учитель!
– в глазах ребенка без труда читалось требование объяснений.

–  Ммм…?

–  Что это он имел в виду?

–  То, что нам предстоит небольшое путешествие. Или большое, это как получится.

–  Но ведь…

–  Уверяю, ТЕБЕ не о чем беспокоиться.
– Анемон нехотя отоврался от своей чашки, - Это всего лишь удобный повод посетить некоторые места.

–  А наш дорогой герцог может думать все, что ему угодно, - Лайнерия деликатно откусила кусочек рассыпчатого печенья и довольно улыбнулась.
– Ах, Миэль, Миэль!

Мальчик с подозрением покосился на развеселившуюся подругу, но, сочтя разговор исчерпанным, промолчал. Тея, ни бельмеса не понявшая из короткого обмена фразами приняла за удачу уже то, что Торми отвлекся от печенья, и поспешила утянуть блюдо. Анемон с разочарованным видом заглянул в опустевший чайничек с заваркой и решительно поднялся с уютного кресла.