Похищение зеленой хризантемы
Шрифт:
– Я могу объяснить… наверное… но ты все равно не поймешь. Ик!
– завершил Анемон более весомо.
– Ух, и меня проняло. Ик! Ладно, давай расскажи о себе, - решил он не углубляться в мутную тему о своей бабушке, тем более что он и не собирался посвящать Тею в страшные тайны своей семьи.
– Нет. Лучше выпьем, - аргументировала свой отказ девушка, и как ни странно с ней нельзя было не согласиться.
Тея подняла бутыль - стоила ли размениваться на бокалы, да их все равно и не было. Анемон тоже. Они чокнулись (не в прямом конечно смысле). По пространству подвального помещения разнесся невнятный звон полупустых винных тар.
– За твою бабушку!
– произнесла тост Тея.
– Угу, - согласился Анемон, и добавил: - Да упокоиться ее дух в вечности! Аминь!
– И не раздумывая, приложился к горлу.
Тея едва не захлебнулась, закашлявшись.
– Че-чего?
– выпучила она на него ошалело-дикие глаза.
– Ничего, - противопоставил ей спокойный взгляд Анемон.
– Не думай об этом.
Но по обеспокоенному лицу Теи и ее расширенным глазам, юноша понял, что не думать об этом она уже не могла.
Огонек оплавленной свечи на столе вспыхнул, и едва не погас, тем самым бы заперев случайных посетителей подвала во мраке. Тея и Анемон затаили дыхание. Огрызок свечи являлся единственным источникам света.
– Может, дверь попытаемся открыть?
– предложила вдруг Тея.
– А оно тебе надо? Давай просто помолчим.
– Нет, - снова возразила Тея.
– Я хочу петь!
В это раннее солнечное утро в доме было на удивление тихо: ни мягких шагов сенсея, бродящего по комнатам в ожидании учеников, ни шелеста ветра влетающего в открытые окна, что он так любил. Даже из подвала не доносилось никаких звуков, что совсем не походило на магистра Тараканиана.
Совершенная тишина в этом доме всегда была предвестником больших неприятностей.
Торми с легким удивлением осмотрел распахнутые настежь входные двери, но все-таки прошел внутрь, и оставил в холле дорожную сумку. Кстати сказать, ворота перед домом тоже были открыты. Странно. Как-то не похоже это на сенсея. В этот дом, разумеется, вряд ли кто сунется в здравом уме и твердой памяти, - не считая, конечно, отдельно взятых девушек помешанных на сенсее, - но уж больно самонадеянно…
Торми взлохматил рыжую шевелюру и зевнул. Спать с дороги, конечно, хотелось, но не настолько, чтобы не выяснить причины столь нежданного гостеприимства. Ждали уж точно не его. Не мог же сенсей догадаться, что его ученик вернется на два дня раньше, чем предполагалось? Пройдя на кухню, мальчик омыл лицо и руки от дорожной пыли, и уселся за стол, подумывая, а не поесть ли ему сначала? Но любопытство резко переселило все остальные потребности, когда ему вдруг послышалось вполне отчетливое пение. Торми сполз с табурета и крадучись вышел из кухни, стараясь определить источник звука. Источником, как ни странно, являлся подвал, облюбованный Магистром Тараканианом в качестве жилья, к которому вела довольно крутая лестница. Торми нахмурился, оценив препятствие в сорок три ступеньки разной ширины и высоты, - "Блин, кто сделал эту лестницу?!" - и, вглядываясь вниз, в полумрак, заметил, как там что-то белеется. Как он не пытался разглядеть что же это такое, так и не смог. Поневоле пришлось воспользоваться ненавистной лестницей, благодаря которой запросто можно было сломать себе шею. Спускаясь на ощупь, скользя руками по относительно гладкой стене, Торми гадал - уж не тело ли это Анемона, неосторожно сверзившегося вниз? На деле то оказался обычный стул, перевернутый ножками кверху. Старательно обходя находку, мальчик одновременно соображал - как стул из холла смог очутиться внизу? Складывалось впечатление, что кто-то убегая сшиб предмет меблировки и… и оставил все двери открытыми настежь?!… Торми на мгновение задумался кто бы это мог быть, но ненадолго. Вдохновенная песнь из-за двери, заставила его вспомнить зачем он, собственно, сюда спустился. Он торкнулся в дверь… раз-другой - заперто. Пошарив в карманах, мальчик нащупал отмычку - незаменимая вещь, - и занялся было скважиной замка, как вдруг передумал. Подобрал с пола стул, поставил поближе, и удобно расположившись на нем, приложился ухом к двери, как раз к началу следующей песни.
Слегка неуверенный женский голос выводил:
За темной водой Мерондера,
За лесом зловещим Эмон
Скрывается в Чаще Адрофера
Великий козел Лелендон.
Герой Лелендон, Лелендон!
Победитель зловещих огней!
О грезы девичьих очей,
Великий козел Лелендон!
Под темным ночи покрывалом
В кустах и рвах и на соснах
Враги валяется навалом
В чудесных Лелендона снах.
Враги пытаются все встать,
Но им никак не устоять.
Ведь грозен в гневе Лелендон,
Ведь бочку пива выпил он!
Герой Лелендон, Лелендон!
Победитель зловещих огней!
О грезы девичьих очей,
Великий козел Лелендон!
О, ужас! В Чащу Андрофера
Пришли Зловещие Огни!
И в темных водах Мерондера
Плясали яростно они!
А что герой наш, Лелендон?
Неужто побоится он
Каких- то там дурных Огней,
Что гонят сон с его очей?
Герой Лелендон, Лелендон!
Победитель зловещих огней!
О грезы девичьих очей,
Великий козел Лелендон!
И вот уже поблекли звезды,
Собрал наш Лелендон прям в грозди
Зловещих духов подземелья
Немного мучаясь с похмелья.
О глупые зловещие Огни!
Зачем напасть на Лелендона
Решили вдруг они?!
Ведь слава Лелендона
Гремит по всей стране
Не меркнет и не тускнет
В общественном огне
Герой Лелендон! Лелендон!
Герой Лелендон, Лелендон!
Победитель зловещих огней!
О грезы девичьих очей,
Великий козел Лелендон!
Последние два куплета начал подпевать еще один голос, с энтузиазмом выкрикивающий вместо каждого "герой" слово "козел". Затем послышался возмущенный вопль, звон разбитого стекла и новый вопль, уже в два голоса. Торми чуть не раздавил ухо, пытаясь услышать что-нибудь еще, кроме невнятного бормотания, но дверь была слишком толстой. Стоило применить более решительные меры…
– Зачем ты разбил бутылку, придурок?
– Тея трясла за рукав Анемона, исключительно потому, что только до него и смогла дотянуться. Соображала она еще слабо, но помнила, что в бутылке еще что-то оставалось. Кажется.
– Она все равно была пустой, и ты сама сказала, что там тарак-к-кан, - невнятно оправдывался Анемон, пытаясь кивнуть головой в сторону темного угла.
– Тараканиан, идиот! Я сказала, что твой дядя Тараканиан редкостная сволочь, а вовсе не прикончи таракана бутылкой! Ужас, моя голова! Что за дрянь мы пили? Ты где, кстати?
Тея поморщилась и с некоторым усилием села.
В этот момент дверь отворилась, впустив в темную комнатенку некое подобие света и чей-то силуэт на его фоне. Силуэт уважительно присвистнул. Тея поморщилась как от света, так и от свиста. Попривыкнув к новому освещению, она с некоторым удивлением обнаружила себя сидящей на столе в окружении разнообразных склянок и бумаг. На приличном расстоянии от нее в глубокой задумчивости обнаружился Анемон, удобно закинувший ноги на ручку кресла, в котором он и разместился. Собственно, сначала она увидела белые сапоги на обалденной шпильке - бесспорном предмете зависти, - а уже потом до нее дошло, что сапоги одеты на ноги Анемона, которого Тея признала по удивившем ее накануне темным очкам. Странно, что пару минут назад она могла до него дотянуться - между столом и креслом было метра полтора пространства заваленного разнообразным мусором, включая пустые бутылки.
– Тер…, тьфу, черт! Торми!
– раздался голос умирающего с кресла.
– Это ты?
– Ан-немон-сенсей?
– удивленно произнес вошедший, которого еще не могли разглядеть не привыкшие к свету глаза Теи. О нем можно было сказать только одно: ростика он был небольшого. И судя по голосу - еще ребенок.
– Я могу зайти и в другое время, если вы тут заняты.
– Нет! Стоять! Не двигайся-ся! Ты раздолбал эту чертов-ву дверь?! Я в-всегда знал, что ты достойный уче-ченик своего учи-чителя, - запинаясь чуть ли не через слово, прогнусавил Анемон.