Чтение онлайн

— За твою бабушку! — произнесла тост Тея.

— Угу, — согласился Анемон и добавил: — Да упокоится её дух в вечности! Аминь! — И не раздумывая, приложился к горлу.

Тея едва не захлебнулась.

— Че-чего? — выпучила она на него ошалело-дикие глаза.

— Ничего, — противопоставил ей спокойный взгляд Анемон. — Просто не думай об этом.

Но по обеспокоенному лицу Теи и её расширенным глазам юноша понял, что не думать об этом она уже не могла.

Огрызок свечи вспыхнул и едва не погас. Тея и Анемон затаили дыхание.

— Может, дверь попытаемся открыть? — предложила Тея.

— А оно тебе надо? Давай просто помолчим.

— Нет, — возразила Тея. — Я хочу петь!

***

В доме на удивление было тихо. Ни мягких шагов учителя, бродившего по комнатам в ожидании учеников, ни шелеста ветра, влетавшего в распахнутые окна, что он так любил. Даже из подвала не доносилось никаких звуков, что совсем не походило на магистра Тараканиана. Совершенная тишина в этом доме всегда была предвестником больших неприятностей.

Торми с легким удивлением осмотрел распахнутые настежь входные двери, но все-таки прошел внутрь и оставил в холле дорожную сумку. Ворота перед домом тоже были раскрыты. Странно. Как-то не похоже это на учителя. Конечно, в этот дом вряд ли кто сунется в здравом уме и твердой памяти, не считая отдельно взятых девушек, помешанных на учителе, но уж больно самонадеянно…

Торми взлохматил рыжую шевелюру и зевнул. Спать, конечно, хотелось, но не настолько, чтобы не выяснить причины столь неожиданного гостеприимства. Ждали уж точно не его: не мог же учитель догадаться, что он вернется на два дня раньше, чем предполагалось? Пройдя до кухни, он сполоснул лицо от дорожной пыли и уселся за стол, подумывая, а не поесть ли ему сначала? Но любопытство резко пересилило все остальные чувства, когда со стороны подвала послышалось вполне отчетливое пение. Торми крадучись прошел по коридору, спустился по лестнице в сорок три ступеньки, чудом не загремев вниз… «Хвост Лулона! Кто сделал эту лестницу?» И обнаружил подвальную дверь, подпертую стулом. Картина начала проясняться.

Торми взял стул и, удобно расположившись на нем, приложил ухо к двери.

Слегка неуверенный женский голос выводил:

За тёмной водой Мерондера,

За лесом зловещим Эмон

Скрывается в Чаще Адрофера

Великий козел Лелендон.

Герой Лелендон, Лелендон!

Победитель зловещих огней!

О грезы девичьих очей,

Великий козел Лелендон!

Под тёмным ночи покрывалом

В кустах и рвах, и на соснах

Враги валяются навалом

В чудесных Лелендона снах.

Враги пытаются всё встать,

Но им никак не устоять.

Ведь грозен в гневе Лелендон,

Ведь бочку пива выпил он!

Герой Лелендон, Лелендон!

Победитель зловещих огней!

О грезы девичьих очей,

Великий козел Лелендон!

О, ужас! В Чащу Андрофера

Пришли Зловещие Огни!

И в темных водах Мерондера

Плясали яростно они!

А что герой наш, Лелендон?

Неужто побоится он

Каких-то там дурных Огней,

Что гонят сон с его очей?

Герой Лелендон, Лелендон!

Победитель зловещих огней!

О грезы девичьих очей,

Великий козел Лелендон!

И вот уже поблекли звезды,

Собрал наш Лелендон прям в грозди

Зловещих духов подземелья,

Немного мучаясь с похмелья.

О глупые зловещие Огни!

Зачем напасть на Лелендона

Решили вдруг они?!

Ведь слава Лелендона

Гремит по всей стране,

Не меркнет и не тускнет

В общественном огне.

Герой Лелендон! Лелендон!

Герой Лелендон, Лелендон!

Победитель зловещих огней!

О грезы девичьих очей,

Великий козел Лелендон!

Последние два куплета начал подпевать еще один голос, с энтузиазмом выкрикивающий вместо каждого «герой» слово «козел». Затем послышался возмущенный вопль, звон разбитого стекла и новый вопль уже в два голоса. Торми чуть не раздавил ухо, пытаясь услышать что-нибудь ещё, кроме невнятного бормотания, но дверь была слишком толстой. Стоило применить более решительные меры…

***

— Зачем ты разбил бутылку, придурок? — Тея трясла за рукав Анемона исключительно потому, что только до него и смогла дотянуться. Соображала она слабо, но помнила, что в бутылке что-то оставалось. Кажется.

— Она всё равно была пустой, и ты сама сказала, что там тарак-к-кан, — невнятно оправдывался Анемон, пытаясь кивнуть головой в сторону темного угла.

— Тараканиан, идиот! Я сказала, что твой дядя Тараканиан редкостная сволочь, а вовсе не прикончи таракана бутылкой! Ужас, моя голова! Что за дрянь мы пили? Ты где, кстати?

Тея поморщилась и с некоторым усилием села.

В этот момент дверь отворилась, впустив в темную комнатенку некое подобие света и чей-то силуэт на его фоне. Силуэт уважительно присвистнул. Тея поморщилась как от света, так и от свиста. Попривыкнув к новому освещению, она с некоторым удивлением обнаружила себя сидящей на столе в окружении разнообразных склянок и бумаг. На приличном расстоянии от нее в глубокой задумчивости обнаружился Анемон, удобно закинувший ноги на ручку кресла, в котором он и разместился. Собственно, сначала она увидела белые сапоги на обалденной шпильке — бесспорном предмете зависти, — а уже потом до нее дошло, что сапоги одеты на ноги Анемона, которого Тея признала по удивившим ее накануне темным очкам. Странно, что пару минут назад она могла до него дотянуться — между столом и креслом было метра полтора пространства заваленного разнообразным мусором, включая пустые бутылки.

— Тер… тьфу, духи! Торми! — раздался голос умирающего с кресла. — Это ты?

— Учитель Анемон? — удивлённо произнёс вошедший, которого ещё не могли разглядеть непривыкшие к свету глаза Теи. О нём можно было сказать только одно: роста он был небольшого. И, судя по голосу, ещё ребёнок. — Я могу зайти и в другое время, если вы тут заняты.

— Нет! Стоять! Не двигайся-ся! Ты раздолбал эту лулонову дверь?! Я в-всегда знал, что ты достойный уче-ченик своего учи-чителя, — запинаясь чуть ли не через слово, прогнусавил Анемон.

Он плакал?

— Я вообще-то не… Да ну фиг с ним. Да! Я сломал эту дверь исключительно ради вас, учитель. Я всегда помню, что должен быть вас достоин!

Тея икнула совсем не к месту. Речь ученика Анемона её растрогала. Взор затуманили непрошенные, но вполне понятные слёзы. Такая преданность своему учителю, такая самоотверженность тем более сейчас ценилась Теей. Она ещё плохо соображала.

Анемон издал странный звук, похожий на сдавленный всхлип. Тея поневоле пригляделась к Анемону, к учителю, которого хотел быть достоин этот ребёнок с драгоценным преданным сердцем, и проглотила вставший в горле ком горечи. Анемон забылся в рыданиях, закрыв лицо руками. Он содрогался от переполняющих его чувств и уже ничего не замечал вокруг себя. О, он был жалок!