Похищение
Шрифт:
А вот когда с Никой случилось то несчастие, когда мы получили письма, сначала первое, а затем и второе, и когда Глашин труп нашли, а при нем и деньги, и пашпорт, тут-то я подумал, а не знает ли чего тот самый шулер, что с горничной амуры разводил и не постеснялся при этом графа шантажировать?
А поскольку вы, Екатерина Алексеевна, в помощники меня брать не захотели-с, то решил я самостоятельно разузнать, где этот Пряхин сейчас, и что он делал третьего числа. Для этого, как вы сами понимаете, мне нужно было побывать в клубе снова. Я отправился в клуб в среду, только Пряхина там не было. Я справился о нем и мне сказали, что с воскресения его никто не видел. Тем не менее, я решил сходить туда еще раз. И вчера мне повезло, Пряхин появился в клубе уже после десяти и сразу же сел играть. Пребывал он в весьма приподнятом настроении, и я слышал, как он говорил о том, что скоро получит большую сумму, а после этого собирается поехать на воды, мол, здоровию поправить. Как бы не так, подумал я, знаем мы, какую здоровию поправлять поедете, мусье Жоржд. И потом, я, конечно, сразу понял, о какой сумме идет речь.
Словом, Екатерина Алексеевна, я имею все основания подозревать в похищении Ники и шантаже никого иного, кроме того самого Пряхина, а потому сегодня же его хочу выследить. И что вы скажете на это?
Здесь Гвоздикин замолчал и выжидающе посмотрел на меня. Признаюсь, я от его рассказа пребывала в изумлении и поэтому ответила Аполлинарию Евгеньевичу далеко не сразу.
Глава девятая
Немного помолчав и подумав, я пришла к некоторым выводам. Я рассуждала следующим образом.
Безусловно, в словах Аполлинария Евгеньевича было нечто разумное. Конечно, утверждать, что он совершенно прав, я не могла. Итак уже столько раз ошибалась, довольно. Но все же, если представить, что такой человек, как Жорж Пряхин, уже имел опыт шантажа, да к тому же, если предположить, что он действительно шулер, как это утверждает Гвоздикин, а прежде него и Успенский, то вполне может быть, что такому бесчестному человеку ничего не стоит и ребенка выкрасть.
Тем более, если представить, что все это так, то я вполне могу представить и то, каким образом ему удалось проникнуть в дом, чтобы совершить задуманное. Имея интрижку с горничной, он вполне мог воспользоваться чувствами девушки и склонить ее к сообщничеству. Конечно, Глаша впоследствии могла раскаяться в содеянном, и именно поэтому Пряхин и мог избавиться от нее. А я даже готова была поверить тому, что Пряхин и ухаживать начал за Глашей для того, чтобы подготовить похищение Ники.
Словом, чем больше я думала о рассказе Гвоздикина, тем более склонялась к тому, что он может быть прав. Поэтому я решила, что имеет смысл теперь заняться его версией и попробовать проследить за этим негодяем Пряхиным.
– Что ж, Аполлинарий Евгеньевич, – наконец сказала я, – должна признать, что вы проявили незаурядную сообразительность. Я думаю, что ваша версия вполне может оказаться правильной, а потому хочу вам сказать, что вы всецело можете мной располагать. Я готова принять участие в сегодняшней слежке.
Гвоздикин просиял совершенно счастливейшей улыбкой и кинулся целовать мне руку:
– Ек-катерина Алек-ксеевна, вы д-даже п-представить не м-можете, как я рад это слышать! – воскликнул он. – Один я вряд ли б-бы решился на слежку. Город-то я знаю мало, н-ничего н-не стоит мне заблудиться, особенно в п-потемках. А следить, к-как вы п-понимаете, п-придется п-по темноте… Очень, очень рад.
– Не стоит благодарности, Аполлинарий Евгеньевич, дело-то еще не сделано, – попыталась я остудить его пыл. Только Гвоздикин ничего не хотел слышать, он считал, что половина уже сделана.
Теперь, однако, следовало разработать тактику. Что нам делать? Можно было бы попытаться выманить Пряхина, только в этом случае повод должен быть пресерьезнейшим… На что такой человек может клюнуть? На живца, ясное дело. А живцом в данной ситуации может быть только денежный человек, желательно такой, которого в городе никто не знает, и уж тем более, никто прежде не видел в игральном доме.
Но можно было бы зайти и с другой стороны, дождавшись того момента, когда Пряхин выйдет из клуба и отправится в свою квартиру. Если же мы установим за ним слежку, тогда сможем выяснить, держит ли он мальчика здесь, при себе.
Гвоздикину последний вариант казался безупречным, однако меня одолевали некоторые сомнения. Во-первых, мне не верилось, что такой осторожный человек, каким мне представлялся этот самый Пряхин, будет держать мальчика поблизости. Это вряд ли, слишком уж велик риск. Пряхин в городе совсем недавно, значит, должен вести себя тихо, до тех самых пор, пока не «пострижет», выражаясь языком мошенников, всю местную клиентуру. Ребенок, да еще такой маленький, как Ника, это все-таки обуза, поэтому, думалось мне, он вряд ли держит Нику в своей квартире. Скорее всего, Ника живет где-нибудь в деревне, но и не так, чтобы очень уж далеко расположенной от города.
Во-вторых, думала я, у Пряхина наверняка уже подготовлены пути отступления, а посему, он вполне может улизнуть, как говорится, буквально из-под носа, только лишь почуяв за собой слежку. Эта публика мне известна, у них, можно сказать, нюх на различные неприятности, а потому они всегда предпочитают перестраховаться. Так что, получалось, что слежка – это, своего рода, медаль с оборотной стороной. И без нее не обойтись, и с ней всю затею испортить можем. Только вот, другого выбора у нас, по всей видимости, просто не имеется. Конечно, будь в городе Петр, мне легко бы удалось уговорить его подыграть, но, увы… Жаль, именно сейчас Петруша мне бы здорово пригодился.
Можно было бы попробовать выманить мошенника и иным образом, например, организовать званый вечер, на который и зазвали бы Пряхина. Но, во-первых, времени у нас не было на то, чтобы организовывать рауты, а во-вторых, как я поняла, Пряхин отнюдь не принадлежал к высшему обществу, поэтому его появление в приличном доме вызвало бы скандал и могло бы очень скомпрометировать хозяев, кем бы они ни были. Словом, оставалась только слежка.
Таким образом, план действий у нас сложился уже к четырем часам. Гвоздикин должен был появиться в клубе, дождаться там Пряхина, а затем дать мне сигнал, когда Пряхин будет покидать заведение. Я же должна была ждать неподалеку от клуба в карете. Дальнейшее нам, естественно, представлялось довольно смутно, однако мы задались целью выследить шулера во чтобы то ни стало.
Условились мы встретиться у меня в девять часов вечера, а до того момента решили заняться приготовлениями. Из дома Селезневых мне удалось выйти незамеченной, Аполлинарий Евгеньевич провел меня черным ходом.
Собственно, мои приготовления к предстоящей слежке состояли из двух составляющих частей.
Первая – следовало вооружиться. Поскольку было совершенно неизвестно, насколько хорошо умеет господин Пряхин обращаться с оружием, то мне очень даже могла понадобиться моя меткость.
Прежде, чем отправиться на такое приключение (конечно, слово было довольно легкомысленным, но как же назвать сие иначе? Никак, поэтому и будет именоваться приключением), в первую очередь, как учил меня мой покойный Александр, следует позаботиться о собственной безопасности. «Профессия», которой владеет господин Пряхин, сопряжена с немалым, а порой и смертельным, риском, потому я вполне справедливо могла предположить, что он неплохо умеет управляться с пистолетами. А выходить против вооруженного противника безоружной?… Нет уж, увольте.