Чтение онлайн

Вторая часть приготовлений заключалась в том, чтобы позаботиться и о собственном здоровии. Ночь, по всей видимости, грозит выдаться холодной, судя по тому, что весь день дул сильный пронизывающий ветер, никак не желающий ослабевать. Значит, нужно было одеться потеплее, но так, чтобы одежда не сковывала движений, мало ли что меня ожидает.

Я вернулась от Селезневых и тут же велела Степану запрягать какую-нибудь лошадку, только одну и не самую скорую, сейчас мне торопиться было некуда, а вот ночью… Ночью мне очень даже могут понадобиться резвые кони, а потому я решила, что будет лучше оставить моих постоянных рысаков пока в конюшне. Я собиралась выехать за город и попрактиковаться в стрельбе. Лишняя тренировка в подобном деле никогда не повредит.

Домой я прибыла уже в сумерках. Истратила Бог знает сколько пуль, но зато была довольна результатом. Ни одного промаха! Значит, навыки свои за время болезни не растеряла. Я решила, что теперь самое время перекусить, затем немного отдохнуть, а после уж и выезжать.

Около семи часов в моем доме раздался звонок. Я только что закончила легкий ужин и удивилась тому, кто бы это мог припожаловать. Однако тут же решила, что это, должно быть, ни кто иной, как несчастный господин Поздняков, проведший весь день в санях, в поездке в Алексеевку. Я велела снова накрывать на стол. Сама я была уже сыта, а вот Михаилу Дмитриевичу, с дороги, совсем не помешает горячий и сытный ужин.

Поздняков вошел в комнату и, поздоровавшись, философски заметил, что по зимнему времени года, у нас одной бедой меньше, имея в виду полнейшее отсутствие дорог, которые, припорошенные снегом, кажутся настолько же ровными, как и в Европе. Я, правда, сомневалась, бывал ли Михаил Дмитриевич за границей, но согласилась с его заявлением полностью. Автору сей формулы, господину Гоголю, можно было доверять, уж он-то довольно поездил по свету.

– Значит, – заключила я, – вы имели несчастие столкнуться с другой нашей бедой, с дураками?

– О, Екатерина Алексеевна! – воскликнул подполковник. – И еще с какими дураками! Все же, слуги в городе куда как цивилизованней или хотя бы, сообразительней, но в деревне!..

– Неужели так безнадежно? – спросила я.

– И еще как! Куда им вольную давать! – опять начал возмущаться Михаил Дмитриевич. – Они, небось, без хозяина и вовсе вымрут! Такие балбесы, Господи прости! Пока я туда добрался, пока втолковал им, кто я такой, да что мне надо, поверите ли, столько здоровия потерял, сколько за год на службе не теряю!

– Ну, полноте, Михаил Дмитриевич, – сказала я, как можно более спокойным тоном, – не желаете ли отобедать?

– Хм, отобедать? – спросил Поздняков. – Отчего же, это можно-с, это даже в самый раз, не откажусь.

– Вот и славно, пройдемте в столовую, там и договорим. Небось, после горяченького-то и подобреете, – лукаво улыбнулась я и пошла в столовую, где уже был накрыт стол.

За обедом мы обменялись новыми сведениями, которые попытались свести воедино, составив общую картинку. Получалось следующее.

Безусловно, история романа между графом Успенским и Елизаветой Михайловной представлялась весьма и весьма некрасивой, да и роль Гвоздикина во всем этом, была не очень-то приличной. Однако ж мы допускали, что его предположения вполне могут оказаться верными. Коль мы стали посвящены в столь интимные подробности, то следовало откинуть всякую стыдливость и, опираясь, на имеющиеся у нас данные, попытаться сделать правильные выводы.

Гвоздикин очень даже может быть прав. Поэтому Поздняков решил, что непременно примет участие в ночной слежке. Я от его помощи решила не отказываться, поскольку не знала, с каким противником придется иметь дело и куда нас подобная слежка может завести. Мы условились с Михаилом Дмитриевичем, что он прибудет к клубу около полуночи, с тем расчетом, что Пряхин вряд ли покинет заведение раньше. По словам Гвоздикина, выходило, что Пряхин и появляется-то там не раньше десяти.

Закончив трапезу, Поздняков откланялся, затем, чтобы в полночь вновь ко мне присоединиться. Я уже было собралась прилечь, но вспомнила о том, что обещалась встретиться с генералом. Но что я могла ему сказать? Пока ничего, а потому воздержалась от визита к нему.

Через час, ровно в девять, ко мне прибыл Гвоздикин, наряженный настоящим франтом. Откуда у скромного письмоводителя такая отличная фрачная пара и такая горностаевая шуба, спросила я себя. Но вопроса вслух не задала, не то воспитание, а сам Аполлинарий Евгеньевич ничего не сказал. Что ж, это приватная территория, и мне на нее доступ закрыт. Тем лучше.

Мы еще раз обсудили детали нашего ночного приключения и я, ссудив ему ради такого дела пятьсот рублей, чтобы он не вызывал лишних подозрений, не играя, выпроводила Гвоздикина в клуб, к которому должна была подъехать чуть позже. Собиралась я очень тщательно: и оделась тепло, и две пары пистолетов захватила.

Мои сани подъехали к клубу в начале одиннадцатого, это я смогла определить по своем брегету. Ночь выдалась лунной, но облачной, что вполне располагало к слежке. Я велела Степану встать неподалеку, на другой стороне дороги, в арке соседнего двухэтажного особняка. Место для наблюдения было более чем подходящее. Нас совсем не было видно с улицы, но на всякий случай я отправила Степана проверить, и он подтвердил, что выбранное мной укрытие прекрасно подходит для слежки, или засады, если угодно.

Тень от арки скрывала наш возок от любопытных глаз и это меня более чем устраивало. Расстояние до освещенного особняка, выстроенного все в том же кричащем стиле рококо, бельэтаж которого занимало игорное заведение, было довольно близким, может быть, шагов двести, не более. Таким образом, моя позиция была, выражаясь по-военному, стратегическим пунктом – с нее прекрасно просматривалась вся улица.

Я поудобнее устроилась внутри возка и приготовилась к долгому ожиданию. Однако ждать пришлось недолго, примерно через час, к моему возку подбежал запыхавшийся Гвоздикин, рванул дверцу на себя и, буквально запрыгнув вовнутрь, просипел, голосом взволнованным и сдавленным:

– Ек-катерина Алек-ксеевна, он вышел!

– Уже? – удивилась я и, выглянув из оконца, велела Степану следить.

– За кем, барыня? – спросил Степан.

Мне пришлось выйти из возка и внимательно оглядеть улицу. Неподалеку я увидела одинокий силуэт, по всей видимости, и принадлежащий Пряхину. Следом за мной выглянул и Гвоздикин, пытаясь проследить за моим взглядом. В этот момент луна ненадолго появилась из-за туч и Аполлинарий Евгеньевич, схватив меня за руку, горячо зашептал:

– Вот он!

Я коротко кивнула и, отойдя поглубже в тень, но так, чтобы видеть Пряхина, наблюдала за тем, как тот, неспешным шагом удалялся от нас. Немного погодя по улице проехал пустой извозчик и Пряхин, окликнув ваньку, сел в крытые сани и поехал в сторону Камышинской. Я подошла к Степану и указала объект преследования, затем немедленно вернулась в свои сани, Гвоздикин забился в самый уголок и тяжело дышал, видимо, пребывая в изрядной ажитации.

Степан что-то кликнул своим лошадям и возок выехал на улицу. Какое-то время мы ехали молча, потом я обратилась к Гвоздикину: