Чтение онлайн

— Это не любовь, Сережа.

— Хорошо. Пусть так.

Он взял меня за подбородок и поцеловал. И сердце остановилось. Потому что это был самый чувственный поцелуй в моей жизни. Меня охватила дрожь от его губ. Это ужасное знание, когда ты рационально понимаешь одно, а твоё тело имеет своё собственное мнение по этому вопросу. Моё тело скучало по Седому, нет оно медленно умирало без него. Без его запаха, без его крепких рук и уверенных ласк.

Мозг противился, а тело скучало. Телу рядом с ним было хорошо. Оно помнило, автоматически откликалось и кажется, Сергей это понимал. Всегда знал и понимал.

Парень отстранился. Ему понравилась моя реакция на его поцелуи.

— Пошли вина выпьем- легонько подтолкнул в сторону кухни.

Мы вошли, и я села на табуретку. Кухня была без мебели. Холодильник, микроволновка, стол, и три стула. Жилье холостяка.

— Вино, водку? — Седой стоял передо мной совершенно спокойный. Только светлые глаза буравили насквозь. Испытующе, и одновременно изучающие, словно он тоже увидел во мне что — то новое. Наверное, наши глаза стали отражением друг друга. Каждый рассматривал другого с интересом.

— Вино.

За то время пока мы не виделись, он изменился внешне, не сильно, но изменился. Жёсткие волосы теперь были коротко острижены площадкой, и лицо стало казаться старше. Нос скорее всего сломанный, потому что был слегка искривленным, это было не сильно заметно, просто появилась горбинка, которой раньше не было. И еще когда Седой отдал мне куртку, я заметила, у него выступающую перевязку из бинтов, в районе груди. Он, точно так же как раньше, чёткими уверенными движениями закатывал рукава, мыл руки. Но эта перевязка, означала серьезную травму. В груди защемило. Это был родной мне человек. Я его ненавидела, не могла простить, но какая — то часть меня продолжала его любить. Какое из этих чувств сильнее? Мне не хотелось этого знать, выяснять не хотелось.

Он достал вино, бокалы и нарезку. Разлил красную жидкость, двумя пальцами пододвинул ножку бокала в мою сторону. Я взяла ледяными пальцами угощение и выпила почти половину сразу. Он усмехнулся.

— Боишься? Думала, с порога сразу же накинусь?

— А ты не накинешься?

— Я для тебя зверь, да Тома? Меня только боятся можно?

Седой сглотнул. Я видела, как судорожно гуляет его кадык, пытаясь сказать эти слова.

— Поэтому ты выбрала его?

Я молча крутила бокал и мысли с бешенной скоростью и яростью проносились в моей голове.

— Не молчи Тома. — в его голосе промелькнули ледяные нотки.

— Как же мне не молчать Сережа. Откуда мне знать, что за свои слова я не получу в ответ лавину не контролированной агрессии и боли.

Я посмотрела на него. В его глазах плескалось отчаяние.

— Почему выбрала? А ты выбрал меня? Я помню другую девушку рядом с тобой. И хорошо помню твое насилие. Ты лично однажды убил меня.

Я была зла. Он так стремился меня заполучить, и вот исполнил своё желание. Я сижу рядом с ним, в его квартире запертая снова. Но пусть знает, этого недостаточно. Он забрал тело, а тело без души, всего лишь оболочка, даже если она живая, говорящая, даже если она двигается, и улыбается.

Слезы застилали мне глаза. И в этот раз я не сдерживала их.

— Убил… И не только меня…Ты изувечил нашу любовь, нашу жизнь.

Я зарыдала. Лишь дав волю слезам, я осознала, насколько была несчастная, раздавленная всё это время, страшно, невыносимо напряжена. А теперь с этими рыданиями выходили наружу все мои страдания — боль от потери любви, потери себя, потери не рождённого ребенка.

— Нельзя Сергей ломать человека, а потом пытаться это исправить. Вы оба меня ломали. Каждый по-своему. ВЫБРАЛА Валентина? Нет, Седой, это моя уплата долга ему. Бесправная марионетка. И это тоже твоя вина.

Глубоко вдохнула, пытаясь унять дрожь, не стучать зубами. Но у меня не получалось. Это была настоящая истерика.

Седой очевидно понимая, в каком состоянии поднялся со своего места. Поднял меня на руки и сел вместе со мной. Он развернул меня к себе, провёл пальцем по лицу, размазывая слёзы, которые текли не прекращаясь.

— Я люблю тебя, Тома. Я никогда не душил зверя внутри себя. Потому что он мне помогал выжить в самые темные времена моей жизни. Ты сейчас не поймешь, о чем я, возможно со временем. Но…

Он закрыл глаза, лицо исказилось острой мукой, и я внезапно поняла, что он тоже страдает. Возможно не меньше моего. Что сейчас ему нелегко даются слова. Что он подбирает их, вытягивает из души с трудом. И под этой внешней силой, оказывается скрывается другой Седой, пустой внутри, разбитый. И странно оказалось увидеть это внутреннее противоречие, несоответствие картинки. В нем оказывается есть ещё и другая сторона. И эта другая неприемлема для него самого. И вот он пытается говорить, объясниться, да только не умеет он говорить иначе. Заламывать, давить, принуждать — умеет. А говорить- нет

Сергей, железный несгибаемый Седой — а смотрю на него и бесконечная боль на дне его глаз.

— Бесполезно сейчас говорить. Прощения просить я у тебя Тома буду вечно. Я дал слабину, уступил перед обстоятельствами. Думал, что и так вместе будем. Я сожалею, только о том, что сделал тебе больно. Об остальном, я не жалею… Ты моя, теперь я это точно знаю.

У меня больше не было слов. Они разом все пропали куда — то.

Седой вздохнул, потянулся, подхватывая под колени. Сжал, обнимая и компактно устраивая на груди, целуя в висок.

— Я тебя люблю Тома. Ты мне очень дорога. Давай на этом пока остановимся. Пожалуйста.

Я понимала, спорить бесполезно.

— Дай мне время.

— Что это изменит? — поинтересовался Седой скептически.

— Изменит.

Кн иг о ед. нет

Я не собиралась сдаваться. Я уже один раз поверила.

— Поставь, — попросила я. Могла бы дёрнуться, освободиться. Не стала. Седой отпустил сам.

Я сжала губы. Не могу описать собственных эмоций. Просто стиснула зубы, сжала губы и посмотрела на него, вытирая слезы тыльной стороной руки.

— Ты…Если ты ещё раз…Меня обидишь, изнасилуешь, я терпеть не буду, понял.

Мне показалось, или нет, но у Седого глаза словно блеснули.

— Понял, — спокойно ответил, — Единственное, что я от тебя требую — чтобы ты была рядом, не уходила. Все остальное — по твоему желанию.

Я не могла поверить в услышанное.

— А свадьба? Валентин? Он станет искать у него…

Мне не стоило этого говорить, потому что Седой моментально окаменел и напрягся. Я даже испугалась его реакции.