Чтение онлайн

– Какими же? – удивился вдруг Виктор.

– Ты его двоюродный брат и постоянно заявляешься сюда, так почему же ты до сих пор ничего не заметил?

Виктор смутился и снова погрузился в тягостное молчание. Агнесса с удивлением рассматривала его. Она никогда бы не подумала, что они родственники, но теперь, когда узнала об этом, обнаружила, что их внешность довольна схожа. Такие же темные волосы, синие глаза с прямым, порой слишком строгим взглядом, только черты лица мягче и округлее.

Но недолго Агнесса думала о Викторе, ради утоления любопытства, она хотела сама понять, какие прозаические причины имел в виду Ярослав. И ей стоило быть наблюдательнее.

Слушая в пол уха бурчание Виктора и все более апатичные завывания гитары, Агнесса наблюдала за Мишей. Он отчужденно, но с явным нетерпением сидел в кресле у окна. Он изредка с кем-то заговаривал, порывисто, почти уныло, и снова возвращался к прежнему беспокойному состоянию. И вскоре Агнессе пришлось прийти к неутешительному выводу, что ей не стало понятнее, что из себя представляет этот молодой человек.

Ореол таинственного очарования стал рассеиваться. И ни темные локоны, элегантно спадающие на лоб, ни тонкие кисти рук не могли восхитить девушку. Ей нравилось наблюдать за чувствами людей, а на его лице отражались лишь глубочайшая скука. Единственным предметом его интереса выступали настенные часы, на которые он то и дело поглядывал.

– Привет всем! – воскликнула ворвавшаяся в зал девушка.

И на беду Агнессы от нее не скрылось, какой радостью озарилось лицо Миши при ее появлении. Причина прежней отрешенности была ясна. Ярослав трагично провел по струнам и убрал гитару в сторону.

Миша преобразился: исчезла строгость и скованность движений, от волнения легким румянцем покрылись щеки, словно в комнате стало душно от жара его не скрытых чувств. Агнессу ничуть не удивила такая явная привязанность. Вошедшая девушка привлекала внимание всем своим существом: непоколебимой, ясной уверенностью, которая легко угадывалась в ее изящных и спокойных действиях и словах; покоряла она и красотой – чего только стоили ее огненно-рыжие волосы и синие, как сапфиры, глаза. Агнесса едва смогла подавить легкий восхищенный вздох.

В бордовом платье на тонких бретельках, с длинными сережками, напоминающими японских карпов, девушка не казалась, она была воплощением искусства, и ее приход сопровождался горячими приветствиями и объятиями. Лишь Ярослав недовольно бурчал себе под нос и ограничился ленивым взмахом руки.

Так Агнесса и познакомилась с Инной, и эта встреча произвела на нее неизгладимое впечатление. Иная красота поражает настолько, что порождает и благоговение, и робость. Сердце Агнессы пропустило предательский удар, быть может, оно знало, догадывалось, какую боль принесет ему это знакомство.

Зал наполнился воодушевлением и общим смехом, и Агнесса, спасаясь от суматохи, незамеченной выбралась в сад. Музыка в доме стала громче, суетливее и задорнее звучали голоса: своим появлением Инна наполнила весь дом и гостей необъяснимой живостью. Агнесса же, а попыток в прошлом было немало, не могла стать ни то что душой компании, но очень часто и просто ее частью. Ее замкнутый, одинокий нрав расстраивал всех, кроме нее самой.

Разгоняя в сознании шум людских голосов, Агнесса прислушивалась к морю: прохладный ветер доносил до ее слуха недовольный рокот волн.

– Тебе здесь нравится?

Агнесса вздрогнула и обернулась на голос. На ступеньку крыльца, на которой сидела девушка, опустился Миша.

– Да, здесь чудесно, – Агнесса все еще испытывала неловкость.

– Я принес тебе плед, – и Миша положил зеленый пушистый плед на ее колени. – Я увидел, как ты, – он запнулся, подбирая подходящее слово, – сбежала, и решил, что ты хотя бы не должна мерзнуть.

– Мне редко бывает холодно, – ответила осторожно Агнесса. – Но все же спасибо.

– А я постоянно мерзну, – улыбнулся он.

Плед оставался на коленях девушки, сама того не замечая, она сжимала его пальцами. Агнесса не могла понять смятение собственных чувств, ей хотелось взглянуть на профиль Миши, хотелось встретиться с ним глазами, но, не повинуясь желаниям, она упорно отводила их.

– Какое яркое сегодня звездное небо, – шепнул вдруг Миша.

Агнесса перевела взор на небосклон.

– Когда я был маленьким, отец выносил в сад пледы и подушки и, закутавшись в них, мы с ним часами смотрели на звезды. Я так внимательно глядел в небо, что мир вокруг стирался, переставал существовать, как, казалось, и сам я: только небо и звезды. Небо и звезды. И каждый раз мне становилось страшно от того, насколько огромна наша Вселенная. – Он покачал головой, словно и сам не понимал, зачем рассказывает об этом. – А потом я крепко засыпал. Вселенная будто убаюкивала меня, говоря, что мне не стоит бояться.

Его тихий и безмятежный голос завораживал. Чарующим потоком воспоминания разливались по саду, такие яркие и живые, что Агнессе невольно почудилось, будто Миша не рядом с ней, а вместе с отцом слушает колыбельные звезд.

Наваждение прошло, как только смолк голос. Агнесса набралась смелости ответить, но внезапный порыв души, и хрупкая связь, установившаяся между ними, разрушились: на крыльце появился Ярослав.

– Куда вы пропали? – полюбопытствовал он. – Миша, с тебя игра на гитаре – не отлынивай от своих обязанностей. Я уже устал их развлекать.

– Ты такой ворчун, – фыркнул Миша в ответ, но последовал за другом.

Агнесса сетовала на то, что не успела ничего ответить, не подозревая, что Мише было достаточно ее заколдованного, нежного взгляда, чтобы понять – рядом с ним был благодарный слушатель.

Поведение Миши настораживало. Разгоряченное лицо, лихорадочно то счастливые, то опечаленные глаза. Доля внимания Инны и он расцветал; доля невнимания и, казалось, его сердце жестоко разбито. Он много и остроумно шутил, но в общем смехе замечал только ее реакцию. Он пытался быть ближе к ней, садился рядом и с вниманием слушал каждое сказанное ею слово. Он не безумно, но с всепоглощающим трепетом любил ее.

Ярослав не терял надежды образумить друга, и, когда это было возможно, пресекал восхищенные вздохи. Ситуация выходила и грустная, и смешная.

Но в хороший вечер нередко случается что-то плохое, идиллия нарушается – и от того даже малейшие неприятности могут показаться трагедией.

Для Агнессы общение с людьми, особенно с незнакомыми, всегда было особого рода пыткой. Но разве, впервые встретив, мог Миша понять ее? Не могла понять ее и Инна, которая не любила оставлять без внимания тех, кто ее окружал, и никогда не упускала возможности пошутить над ними. Заметив в ней эти качества, Агнесса, не боясь показаться неприветливой, сделала все, чтобы избежать ее общества. Она просто хотела оставаться наблюдателем, а не участником, и ее желание сыграло с ней злую шутку.