Чтение онлайн

Порой Агнесса мечтала о любви: она представляла, как встретит человека и как бесповоротно, безоговорочно полюбит его. Теперь воздушные, сладкие мечты с укором напомнили о своем существовании. Препарируя каждое из его достоинств с невольной, безжалостной жестокостью, она признавалась себе: он не соответствовал ее мечте. Нет, она не хотела намеренно причинить ему боль и обидеть. В конце концов, она была виновата лишь в том, что ей были не подвластны чувства собственного сердца.

Виктор не нравился Агнессе. Ей не нравились истории, которые он рассказывал. Непосредственность и острый ум пронизывали его размышления и увлечения, но не вызывали интереса. Виктор говорил почти без остановки, готовый поделиться и сокровенными мыслями, и воспоминаниями. Он не видел, что слова его льются навстречу совершенному безучастью. Он растворился, погряз в горделивом монологе, и воспринимал безмолвие собеседницы как проявление особого рода участия к его удивительной жизни. Он слишком отчаянно старался понравиться ей.

Заметившая, как пальцы Виктора тянутся к ее ладони, Агнесса прижала букет обеими руками в груди. Она нервно теребила яркие ленты, размышляя о том, насколько долго должна длиться встреча и когда позволительно намекнуть, что пора расходиться.

– Ты не хочешь выпить чего-нибудь? – поинтересовался вдруг Виктор.

– Прости. Думаю, мне пора домой: уже поздновато – а я обещала бабушке не задерживаться.

– О да, мы слегка заболтались, – подтвердил он. – Где ты живешь?

– Довольно запутано объяснять. В той стороне, – и Агнесса указала в противоположную сторону от своего дома. Ложь сорвалась невольно, и она с ужасом поняла, что не разрешает, а усугубляет ситуацию. Ничего бы не произошло, если бы она была честной с самой собой и Виктором. Но раз за разом она выбирала вместо честности ложь, не осознавая, насколько трудно и болезненно придется объясняться в скором будущем.

– Я провожу.

– Нет, не стоит, – шепнула она, взволнованно отмахиваясь. – Все в порядке.

– Мне тоже в ту сторону, не переживай.

Она ответила ему улыбкой, и досады в этой улыбке было больше, чем благодарности. Они минули два квартала, когда, указывая на впервые увиденный узкий переулок, девушка решительно произнесла:

– Мне туда.

– Я провожу до дома.

– Спасибо, не надо. – Выдумывая причину на ходу, Агнесса сообщила: – Я еще зайду в магазин, а выбираю я всё мучительно долго. Очень-очень долго.

Неуверенно Виктор посмотрел на нее и на переулок: в его взгляде проскользнула решимость, совсем не обрадовавшая девушку.

– Спасибо за вечер, Виктор.

Он чуть приподнял руки в ожидании прощальных объятий. О, повернуть бы время вспять. Не соглашаться на встречу, не принимать букет, быть громкой и раздражающей, а не молчаливой и кроткой. Агнесса не могла вынести вида этих рук, ждущих объятий.

Но без тени сомнения, Агнесса сделала шаг назад.

Знала бы она, что Виктор приписал ее поступок к крайней застенчивости, возможно вместе с заслуженными укорами и упреками к самой себе, она бы нашла время и посмеяться над поразительной способностью юноши не замечать очевидного.

– Тебе тоже спасибо, Агнесса. Вечер был удивительный! – он остался невозмутимым и довольным.

– Пока, – Агнесса взмахнула на прощание рукой и ринулась в переулок.

Первое свидание оставило странное послевкусие – холодным лезвием, скользящее по хрупким мыслям, презрение к себе. Агнесса нуждалась в совете и поддержке, но боялась встретить осуждение. Она верила, что справится сама, и никто не узнает об этой глупой истории.

Агнесса не торопилась вернуться домой, бесцельно она брела вперед по малознакомым переулкам и улицам, и ноги сами привели ее к верному другу – морю.

Она пыталась успокоиться и подавить угнетающий внутренний голос. Но с неумолимой, жестокой настойчивостью он продолжал винить ее за совершенное и за то, что она только намеривалась совершить. Собственные мысли стали ей наказанием. Честность – это тяжелый труд. Гораздо легче отправить сообщение, чем сказать вживую: не видишь расстроенных чувств и лишь ждешь ответа, и неважно, что содержит этот ответ, он не способен испугать так, как пугают живые слова, как пугает лицо, искаженное уязвленными, обманутыми надеждами.

Море не подарило желанного спокойствия. Как волны на берег, мысль за мыслью неслись на Агнессу, желая силой унести в глубины раскаяния.

– Агнесса? – девушка вздрогнула и обернулась на голос.

Перед ней стоял Миша – в мокроватой одежде, не успевший высохнуть после купания. Он присел рядом и с искренним недоумением взглянул на букет.

Почему именно он?

– Я думал, девушек способны осчастливить любые цветы.

– Только не эти.

– Почему? – Миша не собирался уходить. Он внимательно смотрел в ее растерянные, полные сомнений глаза.

– У меня было свидание, – призналась Агнесса. Слова, слетевшие с уст, показались ей неправильными и нелепыми, и она беспомощно уткнула лицо в колени. Она отдала сердце на суд и растерзание, отдала, боясь, что оно разобьется у нее внутри.

– И ты ему не понравилась? – осторожно спросил Миша.

– Он не понравился мне.

«И я чувствую себя виноватой» – но эти слова так и остались невысказанными.

– Что ж, надеюсь, ты не чувствуешь себя виноватой. Ведь это всего лишь одно свидание, и оно ни к чему тебя не обязывает. – Агнесса неожиданно строго взглянула на него, словно проверяла, не шутит ли он. – Ты явно не стоишь одного букета, хотя, – Миша дотронулся до бутона розы, – он не так уж плох.

– Спасибо, – шепнула она. – Правда, спасибо, но меня тяготит то, что у меня был шанс отказаться от этого свидания. Но я не отказалась, несмотря на то, что он мне не нравится. Я просто… – и девушка замолкла. Какое странное у них вышло знакомство, какие странные выдались встречи! И что он теперь думает о ней?

– Ты ничего не сказала ему? – спросил Миша.

– Пока что нет.

– Уверен, ты почувствуешь себя лучше, когда скажешь ему.

– Сомневаюсь, – прошептала Агнесса. – Чужие надежды…

– Всего лишь чужие. – Он говорил так искренне, словно вырвал эту истину из самой глубины души, из ее потаенных измученных уголков. – Признавайся, – Миша не хотел оставаться серьезным: – Насколько он плох.

– Это Виктор.

Не способный скрыть замешательства, Миша замер.

– Ох, я озадачен. Кого из вас двоих мне не приглашать на следующие посиделки? – Сделав вид, что серьезно задумался, Миша выждал трагичную, судьбоносную паузу и заявил: – Думаю, тебя: вдруг ты решишь вскружить голову еще одному моему родственнику или знакомому.

И он засмеялся, но в безудержном смехе от него не скрылся возмущенный огонь смотрящих на него глаз.

– Тебе это кажется удачной шуткой? – спросила Агнесса, приблизившись лицом к его лицу. Миша молчал. Он без стеснения оглядывал розоватые тени на веках и светлые локоны у ее щек. Она казалась ему странной и забавной, но, смотря на нее, он понимал, почему она понравилась Виктору.

– Вполне, – заявил вдруг Миша. – Ведь ты милая.

– Но неприветливая, – вспомнила она его слова. Вспомнила, потому что боялась, что щеки зальются взволнованным румянцем, если они продолжат этот разговор.