Чтение онлайн

После ухода Винни она поклялась себе, что добьется процветания, чего бы ей это ни стоило. И (как она всегда мечтала) купит собственный магазин в богатом квартале. Тогда они увидят! А потом, когда разбогатеет, то потребует обратно Кристофера.

Следующие несколько месяцев были полны дел.

Летти постепенно избавлялась от дешевых вещей и проводила дни напролет, покупая взамен настоящие произведения искусства. Присматривая товары, которые должны понравиться богатым покупателям, она обшаривала все новые и новые магазины, упорно торговалась, потом придавала вещи более привлекательный вид и продавала ее за умеренную цену.

Перед Новым годом она придумала название своему новому магазину, о котором так долго мечтала. «Сундук с сокровищами». Ее надежды постепенно оправдывались. Новый мир, послевоенное оживление, почти нет безработицы…

К этому времени Летти привыкла обходиться своими силами и чувствовала, что у нее неплохо получается. Так как улица Клаб Роу была всегда оживленной по субботам, то и в магазине стало больше покупателей. Она обнаружила, что после выплаты ренты отцу остается все больше и больше денег, и намерение открыть новый магазин в богатом квартале, казалось, скоро осуществится.

А потом наступила весна тысяча девятьсот двадцать первого года, когда вдруг обнаружилось, что государственная казна пуста. Два миллиона рабочих оказались на улице, а мечты Летти так и остались мечтами.

– Не понимаю политиков, – жаловалась она Билли. Они теперь виделись довольно часто, и большинство вечеров Летти проводила с ним и его родителями.

– Как могло случиться, что от полного процветания мы быстро перешли к хаосу? – спросила она, глядя на отца Билли.

Мистер Бинз крутил сигарету в руках. Он бы с удовольствием закурил, но табачный дым плохо сказывался на легких сына.

– Экономия, – проговорил он глубокомысленно, – и забастовки. Те, кто еще остался на работе, хотят получать больше, а работать меньше. Проклятый Ллойд Джордж и его «Акт социальных гарантий».

Летти, которую больше волновали свои проблемы, чем политика, печально наблюдала, как рушатся ее надежды.

– Дела идут все хуже и хуже, – рассказывала она Билли, когда они отправились погулять. – И самое неприятное, все это так неожиданно.

Она покупала подержанную одежду, экономила на еде и уже не ходила в кино с Этель Бок, которая теперь была уже Этель Бакер, она вышла замуж в апреле и ждала ребенка.

– Единственный прибыльный бизнес – перепродажа старья, – фыркнула она презрительно, стараясь не думать, что и сама, может, будет вынуждена этим заниматься. Лучше голодать, чем поступиться своими принципами.

– Я не хочу делать деньги на горестях других людей, – твердо сказала она, и ее акцент как обычно был намного сильней в присутствии Билли.

Прекрасный фарфор и отполированную мебель пришлось задвинуть в угол, освобождая место под более насущные товары – старую столовую посуду, бывшие в употреблении коричневые чайники, тяжелые стеклянные сахарницы – все то, на чем отец обычно зарабатывал деньги. И Летти прекрасно понимала, что идет по его стопам.

– Не знаю, почему меня это так волнует, – призналась она Билли. – Уж точно не из-за Кристофера, потому что, боюсь, он никогда уже не вернется ко мне.

Билли знал про Кристофера. Она сама рассказала ему, как Дэвида убили на Галлипольском полуострове, как ее покрыли позором и отобрали ребенка, когда она была слишком слаба, чтобы протестовать. Билли промолчал, только кивнул понимающе.

Летти сидела вместе с Билли в столовой. Комната, где еще после обеда оставались запахи отбивной и пирога с почками, была залита ярким майским солнцем. Этот последний год Летти часто встречалась с Билли и намного чаще доверяла ему свои сокровенные мысли. Вот и сейчас она говорила о Кристофере.

Она, как обычно, устроилась на софе, а он – в кресле около окна. Несмотря на теплую погоду, на Билли был серый фланелевый пиджак и толстый свитер. Его здоровье ухудшилось в последнее время – зимой он много болел и все еще не оправился.

– Мне надо взять Кристофера к себе, – говорила Летти. – Просто не верится, что ему в августе будет семь лет. И чем дольше я буду тянуть, тем тяжелее он примет мои объяснения, может быть, даже возненавидит меня. Лучше бы я, конечно, была замужем, хотя это почти невозможно, – многие женщины и помоложе не могут найти себе мужей.

– Еще не поздно, – проговорил Билли так тихо, что Летти сначала даже не обратила внимания, погруженная в свои мысли.

Сейчас она уже не винила отца, а жалела. В свои шестьдесят три он сильно изменился. Каждый вечер проводил в пивной, пропивая с помощью Ады полученные от Летти деньги. Она же превратилась в грязную старуху, а дом ее брата стал похож на свинарник. Летти была там однажды и не собиралась ехать вновь. Она с грустью вспоминала отца, каким он был когда-то – наивный мечтатель, коллекционер изящных и красивых вещей.

На стенах все еще висели его картины – девушки, по колено в пенящейся морской воде, а на чердаке оставалось множество принадлежавших ему безделушек. Бедный отец. Эти вещи его больше не интересовали.

Люси и Винни не помешало бы почаще навещать его. Возможно, и ей тоже, но она никак не могла забыть, что ее жизнь могла сложится по-другому, если бы отец был добрее к Дэвиду.

Она заставила себя вернуться к реальности.

– Извини, что ты сказал?

– Ничего… ничего особенного. – Он улыбнулся, но в глазах мелькнула обида.

Ей стало стыдно.

– Ну, повтори, пожалуйста.

– Я сказал, что еще не поздно. Как-то ты спрашивала, ради чего стоит так работать. Так может быть, ради себя?

– Себя?

– А может быть, меня?

Летти непонимающе уставилась на собеседника, заметив внезапно, как смущен Билли.

– Просто я подумал… – тихо проговорил он.

Летти почувствовала, что сейчас расплачется. Билли – очень хороший человек, ничем не заслуживший того, что с ним произошло, и она всегда относилась к нему с симпатией. Но правильно ли она поняла? Неужели он делает ей предложение?

Она опустила глаза, смотря на подол своего платья, купленного в хорошем магазине. Возможно, ей и все равно, как одеваться, но, отправляясь к Билли, она всегда прихорашивалась, наносила помаду на губы и расчесывала свои рыжевато-каштановые волосы до тех пор, пока они не начинали блестеть. Почему она так делала, Летти не понимала, просто знала, что так надо.

Улыбка Билли погасла, когда она в конце концов подняла голову. Его ярко-голубые глаза, честные и неулыбающиеся, смотрели на нее в упор.