Чтение онлайн

Чашка опустилась на блюдце, и раздавшийся стук отозвался в ушах Кристофера словно выстрел.

– Твоя мать не заслуживала моей помощи, – жестко сказала Винни. – Проститутка, вот кто она. Этот мужчина – твой настоящий отец… Бог знает, сколько раз они… ну, в общем, делали то, что делали. Ты не поймешь. Но в результате появился ребенок. И она всегда была непорядочной женщиной. О да, она расстроилась, когда он ушел, но только потому, что не удалось заставить его жениться и сделать из нее приличную женщину. Она ничем не лучше, чем обычная уличная девка.

– Неправда, – Крису наконец удалось заговорить. – Не говори так о моей маме!

– Твоей маме? – удивленно посмотрела на него Винни. – Разве она воспитывала тебя? Все самое тяжкое пало на мои плечи, и я для тебя больше мать, чем она когда-нибудь будет…

– Не смей так говорить! – От возбуждения он переступал с одной ноги на другую. – Не говори так о ней! Она плачет. Я сам видел. Она разговаривает с моим отцом, когда думает, что одна. А потом плачет.

Неожиданно его пронзило острое желание защитить Летти. Она с такой добротой относилась к нему. Она и дядя Билли. А тетя Винни, которая вела себя как мать, наказывала его недрогнувшей рукой, когда он вел себя плохо, а теперь она рассказывает, какой он был обузой. Не она его мать! И никогда не была. А сейчас пытается изобразить его настоящую маму ужасным человеком. Он этого не потерпит.

– Она моя мать! – закричал он, заставив Винни вновь нахмуриться. – Она моя мать, – повторил он, едва ли понимая, что этим навсегда связывает себя с Летти. – И я не позволю тебе так говорить о ней. Я должен ехать домой.

– Но ты не можешь… – Крик Винни был полон отчаяния, она вскочила, растопырив руки, безуспешно пытаясь задержать его. Крис отшатнулся.

– Я должен идти. Я не буду рассказывать маме то, что вы тут о ней говорили. – Он впервые по собственной воле назвал Летти мамой.

– До свидания, тетя Винни! – прокричал он и ушел из дома, который когда-то считал своим, ушел от женщины, которую знал как свою мать.

Шаги эхом раздавались по пустой квартире. Летти задержалась у входа в столовую. На линолеуме отчетливо виднелись вмятины там, где стояло пианино. Мама замечательно играла на нем, а на Новый год, Рождество и на дни рождения вокруг собиралась вся семья.

Отметины и там, где стоял большой круглый стол красного дерева, и там, где была софа с продавленным сиденьем. Здесь вот приткнулось любимое кресло отца, сидя в котором он терпеливо сносил болтовню трех дочерей и шум, поднимаемый дракой двух сыновей. Ужасная вещь – ранняя смерть детей. После этого отец так и не оправился.

А тут находилось мамино кресло с деревянными ручками, то самое, которое, как она клялась, помогало сохранять отличную осанку. Здесь она и сидела – герцогиня в своем замке… Летти отвела глаза и вновь принялась осматривать комнату; отметки на линолеуме, словно история ее семьи сохранялась до тех пор, пока кто-нибудь не сменит покрытие.

Она избавилась от большинства вещей, стараясь не поддаваться чувствам. Пианино было отправлено Люси, софа и старое кресло отца – обедневшей семье, живущей рядом. Старые викторианские безделушки проданы.

Обеденный стол и стулья достались отцу. Для себя Летти сохранила только фотографии, свои собственные вещи и старое мамино кресло. Оно, конечно, не будет подходить к современной новой квартире, но все равно Летти не собиралась расставаться с ним, хотя остальную мебель продала, чтобы собрать побольше денег для оплаты квартиры.

На кухне высился пустой шкаф для посуды; старая газовая плита и стоящий на ней медный котел выглядели жалкими и заброшенными. Спальни пусты, на пожелтевших от времени обоях светлыми пятнами выделяются места, где висели картины.

Ничего не осталось от дома, в котором бурлила жизнь их семьи с ее драмами, радостью и горем. Дом, который пустел, по мере того как сестры выходили замуж и уезжали. Так же незаметно исчезала в нем и любовь.

Даже запах говорил о пустоте. Летти медленно прикрыла дверь, чувствуя, как сжимается горло, и, спустившись вниз по ступенькам, вышла на улицу, окунувшись в серый сентябрьский день. В их семье редко пользовались черным входом, предпочитая идти через магазин. Но сейчас он принадлежит другим людям, да и квартиру скоро постигнет та же участь.

– Все в порядке? – Билли терпеливо ждал на улице. И его веселый голос, как обычно, вызвал ответную улыбку. Летти благодарно взглянула на мужа, чувствуя себя намного лучше.

– Замечательно, – ответила она бодро, поглядывая на стоявшего в стороне Криса.

– Ты попрощался с Данни? – спросила она, и тот кивнул. – Мы же не уезжаем на другой край Земли, ты всегда сможешь приезжать сюда на выходные.

Кристофер улыбнулся и снова кивнул. Он сильно изменился. Всего несколько недель назад такой сердитый и капризный, он вдруг стал более разговорчивым. Но Летти не осмеливалась спросить, чем вызвана эта перемена.

– Да, конечно… мам, – ответил он, последнее слово явно было добавлено после некоторых колебаний.

Она внимательно посмотрела на сына и снова улыбнулась, получив такую же веселую улыбку в ответ. И с этого момента жизнь стала для Летти радостью. Ей больше уже ничего не было нужно, после того как сын сам по своей воле улыбнулся ей и назвал «мамой».

Ровно через год магазин стал окупаться. Никогда, даже в самых дерзких мечтах, Летти не предполагала, что сможет так быстро вернуть в банк заем, да еще проценты. При этом осталась еще достаточная сумма, чтобы снимать квартиру над магазином: две спальни, ванная, кухня и огромная гостиная с прелестным высоким потолком и узкими окнами, выходящими на оживленную Оксфорд-стрит.

На новоселье к ним заехала Люси, таким образом нарушив почти годовое молчание, когда она приняла сторону Винни. Винни же так и не появилась.

Приехали и отец с Адой, поворчали, что, открыв магазин, она берет на себя слишком много, выпили чаю и засобирались домой. В свои шестьдесят шесть отец хромал, двигаясь с трудом и опираясь на палочку, часто покашливал. Когда он сел рядом с Билли, комната стала похожа на санаторий.

– Надеюсь, вы еще не раз появитесь у нас, – вежливо попрощалась Летти, сомневаясь, однако, что так будет.

Когда до Рождества оставалось шесть недель, Летти взяла помощницу – миссис Нелли Варнс, тридцатилетнюю вдову, спокойную и уверенную в себе, что очень нравилось покупателям. И теперь Летти могла оставлять магазин, посвящая больше времени уходу за Билли.

Желтый ноябрьский туман заглушал шумы улицы. Он был настолько густым, что огни машин с трудом пробивались через него. Билли тяжело болел. Это случилось впервые после довольно долгого перерыва, но, как говорила себе Летти, редко бывает, чтобы все всегда шло хорошо.