Чтение онлайн

— Громче! Три удара дополнительно за неисполнение приказа!

— За что?

— Пять ударов за спор! Громко и четко просишь о порке, иначе это будет неподчинение. И экзекутор возьмет уже тяжелую плеть!

Несчастный буквально проорал просьбу дать ему десять ударов плетью. Мучители удовлетворенно кивнули. Засвистел ремень. Парень заорал с первого удара. Отсчитали все 10, потом заставили его встать на колени и благодарить за милостивое наказание. Потом велели встать лицом к противоположенной стене, штаны натягивать запретили. Парень, дрожа, стоял, прислонившись лбом к стене, его качало, на покрасневшем заду наливались синяки. Переводчик указал на него, пояснив: — Надеюсь, все поняли, что делать и больше увеличивать удары не потребуется! Если же кто еще не будет послушно выполнять указания, вся группа получит по 10 ударов! Кто успел получить меньше, будут перепороты! Следующий!

Все повторилось снова, просьба, свист, только в этот раз другой парень не орал. Очередь Эльриана была через одного, впереди него был Илларий. Он сжал его кулак, и тихо сказал: — Держись, они специально. Наша задача — выжить!- И шагнул вперед.

— За разговоры в строю этому и следующему по восемь ударов — прозвучал противный голос переводчика. — «Сволочь»!- мелькнуло в голове у юноши. Илларий выполнил все четко. Наступила его очередь. Кровь стучала в висках, казалось, что голова сейчас взорвется. Вдруг вспомнилось слово Эрнеста: Выживем! «Выживем»! — прошептал он про себя, и, как в тумане, шагнул вперед.

Наконец, издевательство закончилось. Сзади подошел экзекутор и мазнул по ягодицам какой-то мазью на лопаточке. Разрешили подтянуть штаны. Отвели обратно, раздали обед. Все ели стоя. Потом велели отдыхать, можно было лечь в постель. До ужина никто не беспокоил. Только предупредили, что выставленных на показ разбудят раньше, что бы приготовить к осмотру. Не спалось, зад болел, несмотря на мазь. Накатывали нехорошие мысли о том, что это можно прекратить в один момент, прекратив собственную жизнь. Но пока жить хотелось. Удерживало так же и последнее напутствие Эрнеста: выживем! Каким слабаком брат будет считать его, если узнает, что он свел счеты с жизнью после одной порки! И откровенно пугала перспектива стать евнухом, если попытка не удастся. Явно же признают бракованным. Нет, это средство он оставит на самый крайний случай! Если жизнь станет совсем невозможной! Наконец, удалось заснуть. И почти сразу же разбудили. Он был в первой партии. Кто бы сомневался, дядюшка — похититель постарался!

Утро не сулило ничего хорошего. Похоже, кого-то из них сейчас просто купят, как скотину на рынке, что бы делать детей их доченьке. Господи, хоть бы не его! Но, вспоминая разговор с злыднем — дядюшкой как-то особенно остро понял, скорее всего именно его. Недаром тот сказал, что он подходит. Еще вспомнил, что именно капитан обещал передать его кому-то в руки. Жаль, что плохо слушал, Голова была совсем плохая после того то ли дыма, то ли пара! Утром заставили еще раз вымыться, пришел опять цирюльник, приказали сесть в кресло, и еще привязали руки, ноги и туловище, не пошевелиться. Понятно, у цирюльника же бритва, опасаются! Выбрили начисто, подправили и без того неприлично короткие волосы, а потом вдруг подкрутили кресло и оно стало горизонтальным, а он распят на нем, не имея возможность пошевелиться. Развели привязанные ноги в стороны, разрезали белье и стали брить там, где нормальный мужчина никогда волос не стесняется. Заодно выбрили подмышки, ноги, которые у него никогда волосатыми не были. И немногие волосы на груди. В общем, волосы остались только на голове. Зачем это все, было неясно. Обтерли под конец какой-то жидкостью и отвязали только одну руку. Ею завладела дама средних лет, начала делать маникюр. С ногтями на ногах работала еще одна женщина. А ему даже никто не прикрыл то, что следовало! Но дамы совсем не смущались, как будто так и надо. От такого бесстыдства он онемел и не стал протестовать. Им же хуже! Наконец, все закончилось, вошел начальник, тот, что грозил кастрацией, он спорил с переводчиком, суя ему какие-то тряпки. Переводчик согласно кивал. Тут же появился капитан. Возражал начальнику он. Казался взволнованным и мрачным оглядел распятого племянника, привычным жестом взял за подбородок, повертел, что-то сказал начальнику, видимо, согласился. Эльриана, наконец, отвязали, переводчик кинул цирюльнику какую-то тряпку, вроде маленького передника, его завязали ему на талии, прикрывая, наконец, что положено. Дали халат и велели ждать. Через минут 30 приказали встать, снять халат, и провели в большую комнату, ярко освещенную все тем же искусственным светом. Туда же привели Иллария, и еще троих парней из их компании. Выстроили их у ярко освещенной стены, руки приказали привычно положить ладонями на затылок, предупредили, что противиться, что бы гости ни делали, нельзя. Оставили их стоять, а свет притушили.

Хоуп, окрестности. Школа производителей.

Послышались голоса. В зал, сопровождаемая начальником и капитаном вошла пожилая супружеская пара. Зажгли яркий свет, освещая пятерых замерших молодых людей. Начальник включил прямоугольный экран, как у врачей, и что-то рассказывал супругам, аж вспотев от волнения. Они кивали. Затем перевели глаза на товар. Несколько минут рассматривали неподвижно стоящих юношей, потом что-то спросили у капитана. Он кивнул на Эльриана. Дама что-то сказала мужу, тот отдал приказ, который переводчик озвучил уже на элланском, обращаясь к принцу:

— Выйти вперед, в центр комнаты.

Все это время Эльриану казалось, что он превратился в ледяную статую. В голове не осталось мыслей, не было ни чувств, ни волнения, ни отвращения. Как будто все происходило не с ним, а он просто наблюдал за действом, не являясь его участником. И сейчас, делая три шага к центру комнаты, не ощущал ничего. Ни гнева, ни стыда, пустота. Все чувства замерзли, как вода на морозе.

Подошел мужик. Повертел его голову уже знакомым жестом, за подбородок, внимательно разглядывая, провел руками по плечам, пощупал ягодицы. Что-то спросил. Преводчик перевел:

— Господин Председатель спрашивает, сколько тебе лет! Отвечай!

Начальник напрягся, но Эльриан каким-то механическим голосом ответил: — Десять дней назад исполнилось 18.

Тот, кого звали председателем, кивнул, обернулся к жене и что-то одобрительно сказал. Она была чем-то недовольна и покачала головой. Муж рассмеялся и что-то приказал переводчику. Тот подскочил, и резко рванул завязки той тряпки, что прикрывала его мужское достоинство. В который раз Эльриан предстал перед толпой полностью обнаженный. Он почувствовал, как краска заливает его лицо. Мужчина довольно улыбнулся. Руки юноши сами дернулись вниз, в попытке прикрыться, его остановил резкий окрик и тычок уже знакомого жезла, но в этот раз его очень сильно тряхнуло. Он невольно вскрикнул. Мужчина промолчал, а дама что-то недовольно сказала. Обошла его кругом и сердито спросила, тыкая пальцем в ягодицу. Начальник принялся что-то объяснять, дама недовольно покачала головой, вновь взяла его лицо за подбородок и стала вертеть, рассматривая. Потом отпустила, и, неожиданно ухватила его за мужское достоинство. Эльриан отшатнулся. Дама засмеялась, и что-то спросила. Переводчик перевел:

— Мадам спрашивает, с каких лет ты познал женщину?

Кровь снова бросилась ему в лицо, он попробовал отступить, но цепкие пальчики не отпускали, более того, он почувствовал к своему стыду, что умелая дама смогла вызвать чисто мужскую реакцию. Ему захотелось провалиться сквозь землю. Дама засмеялась и вновь повторила вопрос.

— За четыре дня до свадьбы, — выдавил Эльриан. Дама засмеялась, но не отпустила. Повернулась к мужу, и что-то сказала. Муж недовольно что-то пробурчал. Дама, наконец, убрала руку, потрепала его по пылающим щекам и что-то опять приказала. Начальник что-то крикнул в дверь. Эльриана отвели в соседнюю комнату, сунули мешок с его одеждой, и приказали одеться. Он судорожно стал напяливать дурацкую пижаму. Вскоре привели остальных и тоже велели одеться. Вслед вышел переводчик. Он окинул взглядом всех и строго сказал:

— Вас осмотрели родители девушки, но окончательный выбор будет за ней. Сейчас вы по очереди пройдете в специальный кабинет и побеседуете с девушкой. Она и решит вашу судьбу. Первым пойдешь ты, — он ткнул пальцем в одного из парней. Затем ты, и ты, вы, оба, — он повернулся к Илларию и Эльриану, — последними. Сначала ты — палец уткнулся в Иллария, потом указал на Эльриана, — ты, — последним!

В груди затеплилась слабая надежда, что его не выберут. После совершенно неприличного поведения матери девицы попадать в этот дом совсем не хотелось.

— Остынь, — тихо сказал Илларий, — ты весь горишь! Я не видел, что там с тобой творили, но вон, этот, что стоял с краю видел и хихикал! Все так ужасно?

— Сквозь землю хотелось провалиться!

— Это правда, что ты до 18 лет был девственником?

— Да, брат перед самой свадьбой свел с женщиной.

— Ты знаешь, по-моему, это даме очень понравилось. Я старше тебя на два года, по возрасту и на четыре, как мужчина, так что в этом разбираюсь. Может, это не такой уж и плохой для тебя вариант. Посмотрим на дочку.

За день до осмотра.

— Ланс, ты сошел с ума! Я просил аристократа, а не целый букет принцев, к тому же, наследных! Зачем ты притащил наследного принца Северных? Тем более, он не такой уж особенный. Да и по здоровью так себе. Рядовой донор, не более! Для мести тебе хватило бы младшего брата, а теперь они все, и север, и юг, ополчаться на нас! Конец конспирации, придется отбиваться! Имей ввиду, если кто-нибудь из наших пострадает, я с чистым сердцем выдам тебя твоему королю! Так и знай!