Чтение онлайн

— To nie dla mnie, — говорит она, качая головой. Это не для меня.

Я понимаю, что никакие мои слова ее не убедят.

Трагично думать о том, что это платье будет лежать здесь, на чердаке, и никто не сможет им пользоваться или любить его так, как полюбила Клара. Но я понимаю, что она никогда не сможет им наслаждаться, боясь, что Миколаш узнает. Куда бы она могла его надеть? Насколько я могу судить, все свое время она проводит здесь.

Мы кладем платья обратно в коробку, и Клара снова натягивает свою форму, еще более зудящую и горячую, чем когда-либо, по сравнению с этим великолепным платьем. Затем она перебирает еще дюжину коробок, пока наконец не находит то, что искала.

— Tam (пол. Вот оно)! — радостно говорит она.

Она вытаскивает коробку и сует ее мне в руки. Она тяжелая. Я пошатываюсь под ее тяжестью. Когда она открывает её, я вижу десятки тонких, длинных корешков в буйстве красок. Это коробка со старыми пластинками.

— Здесь есть проигрыватель? — спрашиваю я ее.

Она кивает.

— Na d'ol. — Внизу.

Пока я несу пластинки в старую комнату для рисования, Клара достает проигрыватель. Она устанавливает его в углу комнаты, балансируя на одном из маленьких торцевых столиков, которые я передвинула в угол. Проигрыватель такой же старый, как и пластинки, и еще более пыльный. Кларе приходится протирать его влажной тряпкой. Даже когда она подключает его, чтобы доказать, что пластинка все еще вращается, никто из нас не уверен, что он будет играть.

Я достаю одну из пластинок, вынимаю винил из защитной оболочки. Клара осторожно кладет ее на проигрыватель и устанавливает иглу на место. Раздается неприятный статический звук, а затем, к нашей радости и удивлению, она начинает играть «All I Have to Do Is Dream» группы Everly Brothers.

Мы обе начинаем смеяться, лица и руки грязные от пыли с чердака, но наши улыбки такие же воодушевленные, как всегда.

— Prosze bardzo. Muzyka, — говорит Клара. Вот пожалуйста. Музыка.

— Dziekuje Ci, Klara, — говорю я. Спасибо, Клара.

Она улыбается, пожимая худенькими плечами.

Когда она уходит, я рассматриваю винил в коробке. Большинство из них 50-х и 60-х годов — не то, под что я обычно танцую, но гораздо лучше, чем тишина.

Однако есть и несколько пластинок с классической музыкой, некоторые композиторы, о которых я никогда раньше не слышала. Я прослушала несколько пластинок, ища ту, которая соответствует моему настроению.

Обычно я предпочитаю веселую, жизнерадостную музыку. Мне неприятно это признавать, но Тейлор Свифт уже много лет является одной из моих любимых певиц.

В коробке нет ничего подобного. Многое из этого я вообще не узнаю.

Но одна обложка привлекла мое внимание: это одинокая белая роза на черном фоне. Имя композитора — Эгельсей.

Я меняю пластинку, устанавливая иглу на место.

Музыка не похожа ни на что из того, что я слышала раньше — западающяя в душу, противоречивая... и в то же время завораживающая. Она заставляет меня думать об этом старом особняке, скрипящем в ночи. О Кларе в ее колдовском платье, отражающейся в пыльном зеркале. И о девушке, сидящей за длинным столом, освещенным свечами, напротив Зверя.

Это напоминает мне о сказках — темных и страшных. Но и манящих. Полных приключений, опасностей и волшебства.

Мои любимые балеты всегда были основаны на сказках «Золушка», «Щелкунчик», «Спящая красавица», «Каменный цветок», «Лебединое озеро».

Мне всегда хотелось, чтобы поставили балет по моей самой любимой сказке — «Красавица и Чудовище».

Почему бы и нет?

Я могла бы это сделать.

Я поставила четыре танца для Джексона Райта.

Если бы я захотела, то могла бы поставить целое выступление, от начала до конца. Оно было бы мрачным и готическим, пугающим и прекрасным, как этот дом. Я могла бы взять весь свой страх и очарование и вылить его в танец. И это было бы чертовски красиво. Реальнее, чем все, что я делала раньше.

Джексон говорил, что моим работам не хватает эмоций. Возможно, он был прав. Что я чувствовала раньше?

Теперь я чувствую кое-что. И это разнообразные вещи. За две недели плена я испытала больше эмоций, чем за всю свою предыдущую жизнь.

Я увеличиваю громкость на проигрывателе и начинаю танцевать.

15.

Мико

Когда я возвращаюсь домой с кладбища, я ожидаю найти особняк тихим и темным.

Вместо этого, проходя через главный зал, я слышу отдаленные звуки музыки, играющей в восточном крыле.

У Нессы не должно быть музыки. У нее не может быть ни телефона, ни ноутбука, ни даже радио. И все же я слышу безошибочные звуки фортепиано и виолончели, смешанные вместе, и легкий стук ее босых ног по полу над головой.

Как крючок в пасти форели, он ловит меня и тянет вверх по лестнице, прежде чем я успеваю принять сознательное решение двигаться. Я следую по нити звука, но не в комнату Нессы, а в художественную галерею, где дочь барона выставляла свои работы.

Когда я дохожу до открытого дверного проема, я останавливаюсь и смотрю.

Несса танцует так, как я никогда раньше не видел. Она кружится вокруг, поднятая нога крутится вокруг опорной ноги, руки раздвигаются, а затем подтягиваются к телу, чтобы крутиться ее еще быстрее.

Она похожа на фигуристку, как будто пол должен быть изо льда. Я никогда не видел, чтобы кто-то двигался так непринужденно.

Она вся в поту. Ее бледно-розовое боди настолько мокрое, что я вижу каждую деталь под ним, как будто она полностью обнажена. Ее волосы выбились из тугого пучка, влажные пряди прилипли к лицу и шее.

И все же она движется все быстрее и быстрее, прыгая по полу, падая на землю, переворачиваясь и снова вскакивая.

Я понимаю, что она что-то разыгрывает — какую-то сцену. Она выглядит так, будто убегает, оглядываясь через плечо. Затем она останавливается, возвращается к тому месту, откуда начала, и танцует то же самое снова.

Она репетирует. Нет, это не так — она что-то создает. Совершенствует его.

Она ставит танец.

Она останавливается, и начинает его снова.

На этот раз она исполняет другую роль. На этот раз она преследователь, гонящийся за невидимой фигурой по сцене. Это должен быть дуэт, но поскольку она здесь одна, она исполняет обе роли.

Я хотел бы видеть то, что она видит, в ее голове.

Я улавливаю только кусочки и фрагменты. То, что я вижу, эмоционально, напряженно. Но это всего лишь девушка в пустой комнате, которой удается видеть целый мир вокруг себя.