Чтение онлайн

Чтобы сделать это, мне нужно найти их слабое место. Их уязвимое место.

Поэтому я наблюдал и ждал. Позволяя им думать, что Братерство побеждено, что они отрубили голову змее, когда убили Таймона.

А я тем временем веду свои дела. Я охраняю свою территорию. И с каждым днем я накапливаю все больше денег и власти.

В мою дверь постучали. Это Йонас. Он входит, не дожидаясь, с ящиком Zubr'owka, польской водки. Он достает одну из бутылок, показывает мне ярко-зеленую этикетку и одинокую травинку бизона, плавающую в бледно-янтарном ликере.

— Как раз вовремя, — говорит он, ухмыляясь. — Мы были на грани.

У Йонаса широкое телосложение, накачанное мышцами, и густые черные волосы, которые он зачесывает прямо назад со лба. Его глаза настолько темные, что невозможно отличить зрачок от радужки, а брови — прямые, приподнятые по внешнему краю, как у Спока. Однако его личность противоположна Вулкану. Йонас не логичен. Он импульсивен — быстро смеется и быстро вступает в драку. Он ничего не обдумывает. Вот почему я босс, а не он.

Так хотел Таймон. Не то чтобы это имело значение — теперь, когда мой приемный отец мертв, я больше никогда не буду ни для кого вторым.

— Каков общий объем продаж спиртного на этой неделе? — спрашиваю я Йонаса.

— Пятьдесят семь тысяч, — гордо отвечает он.

Это на двенадцать процентов больше, чем на предыдущей неделе.

— Хорошо, — киваю я.

— Но есть одна вещь, — говорит Йонас, нахмурившись.

— Подожди, — отвечаю я.

Я касаюсь плеча девушки, которая сейчас стоит на коленях между моих ног и сосет мой член. Ее зовут Петра. Она одна из наших барменов — одна из лучших, на самом деле. Она так же искусна со своим ртом, как и со своими руками. Это приятное дополнение к утомительной работе по сведению счетов. Но я обычно не кончаю. Как бы усердно она ни работала, мой член кажется только наполовину живым, как и все остальное во мне.

— Ты можешь уйти, — говорю я ей.

Петра встает из-за стола, вытирая колени своих узких черных брюк. На ней корсетный топ, наполовину расстегнутый, чтобы показать ее щедрое декольте. Ее помада размазана вокруг рта.

Йонас ухмыляется, понимая, что мы были не одни в комнате. Он смотрит на грудь Петры, а затем на ее задницу, когда она выходит из офиса. Не то чтобы он не видел всего этого раньше.

— Как она? — спрашивает он. — Я еще не имел удовольствия пошалить с ней.

— Нормально, — коротко отвечаю я. — Что ты хотел мне сказать?

Йонас снова становится серьезным, возвращаясь к делу.

— Я думаю, что один из барменов обкрадывает нас.

— Откуда ты знаешь?

— Я взвешивал бутылки. У нас не хватает тридцать восемь унций.

— Они много наливают?

— Нет. Я поставил регуляторы на форсунки.

— Значит, они либо раздают напитки друзьям, либо прикарманивают наличные.

— Видимо да, — соглашается Йонас.

— Я понаблюдаю за ними сегодня вечером, — говорю я ему.

— Отлично, — говорит Йонас, снова ухмыляясь и складывая руки на груди.

— Что? — спрашиваю я его, раздражаясь.

— Ты собираешься вернуть свой член обратно в штаны?

Я смотрю вниз на свой член, все еще измазанный помадой Петры. Я уже забыл про прерванный минет. Я заправляю его обратно в брюки, хмурясь.

— Теперь доволен? — говорю я Йонасу.

— Конечно, — отвечает он.

Мы вместе выходим на танцпол.

Вечер только в самом разгаре — гости выстраиваются в очередь у бара, танцпол становится переполненным, каждая кабинка занята.

Я оглядываю оживленное, шумное пространство и вижу деньги, деньги, деньги. Официантки запихивают наличные в фартуки, протягивая посетителям напитки с наценкой в четыреста процентов. Бармены снова и снова проносят кредитные карты, каждый взмах — еще одно бесконечно малое дополнение к богатству Братерства.

Стены оклеены травяными обоями, кабинки обиты богатым изумрудным бархатом. Свет — тусклый, водянисто-зеленый, с узорчатыми тенями, которые создают впечатление, что посетители идут по высокой траве.

Этот клуб — действительно джунгли, а я — его король. Клиенты отдают мне дань уважения, даже не подозревая об этом, пока я опустошаю их кошельки напиток за напитком.

Я занимаю позицию в углу танцпола, делая вид, что наблюдаю за клиентами. Но на самом деле я наблюдаю за своими сотрудниками. В частности, за барменами.

За стойкой главного бара их четверо: Петра, Моник, Бронсон и Чез. Все они — быстрые и броские работники, нанятые за мастерство и сексуальную привлекательность. Я не исключаю женщин, но мужчин я уже подозреваю. Петра и Моник получают ошеломляющее количество чаевых от одиноких бизнесменов в округе. Бронсон и Чез тоже неплохо зарабатывают, но, по моему опыту, есть мужская жадность, которая не позволяет мужчине довольствоваться тремя сотнями за ночь.

Хороший бармен — это как жонглер и фокусник в одном лице. Они болтают с клиентом, одновременно переворачивая стаканы, перемешивая шейкеры и наливая двенадцать рюмок подряд. Они заставляют деньги исчезать, а алкоголь литься дождем. Они всегда делают десять вещей одновременно.

Нужен опытный глаз, чтобы понять, что они на самом деле задумали.

Через двадцать восемь минут я обнаружил вора.

Это не Бронсон, с выпуклыми мышцами и обаянием студента. Не он подсунул бесплатный напиток хихикающей блондинке, но все равно взял его, используя свои чаевые для покрытия.

Нет, это Чез — хитрый маленький засранец. Чез с серебряными кольцами, хипстерской бородкой и мужским пучком.

Этот самовлюбленный маленький говнюк проворачивает две отдельные аферы одновременно. Сначала он принимает оплату от трех или четырех клиентов одновременно, несет деньги в кассу и делает вид, что все внёс. Но когда его пальцы летают по экрану, я вижу, что он оприходовал только девять из десяти напитков, рассчитывая, что объем операций позволит скрыть его действия от посторонних глаз.

Затем происходит то, чего Йонас даже не заметил: У Чеза есть бутылка Crown Royal, которую он пронес в здание. Это ликер высшего сорта, восемнадцать долларов за бутылку. Каждый раз, когда клиент заказывает его, Чез наливает из своей собственной бутылки, которую он поставил на полку вместо моего напитка. Затем он берет всю оплату и опускает ее прямо в свою банку для чаевых.

За то время, что я наблюдаю, он украл около семидесяти шести долларов. По моим приблизительным подсчетам, это означает, что за ночь он уносит более девятисот долларов.

Я обращаюсь к Йонасу, подзывая его.

— Это Чез, — говорю я ему.

Йонас смотрит на Чеза и его дерьмовую ухмылку, когда тот откупоривает четыре бутылки Heineken и передает их через бар четверке шумных студенток. Лицо Йонаса темнеет. Он делает шаг вперед, как будто собирается схватить Чеза за рубашку и перетащить его через стойку прямо здесь и сейчас.

— Еще нет, — говорю я, положив руку на грудь Йонаса. — Пусть он закончит свою смену. Иначе нам сегодня не хватит рабочих рук. Возьмёшь его на выходе.