Чтение онлайн

Глава 7 Про королевскую охоту, а также рабскую работу.

Глава 7. Про королевскую охоту, а также рабскую работу.

Однажды рано утром мы проснулись от оглушительного стука в дверь, воплей и свиста.

– Просыпайтесь!! Выходите! Мы поймали паука!

Буревестник тарахтел, как дятел. Пупс отчаянно свистел, и что-то шипел ящер. Я резко открыл дверь, и птица долбанула меня в коленку, заставив прыгать на одной ноге, и вспоминать разными «добрыми» словами проклятого дятла и его маму.

– Он уже второй день вас выслеживает, а мы его поймали, - радостно прошипел ящер. В ста шагах от дома притаилась нерукотворная западня для всех вновь прибывших - лужа смолы. Жители долины всегда обходили ее стороной, и вовремя просветили нас с Оли. Я стал использовать это вещество вместо угля для плавки меди, для изготовления факелов и чтоб быстрее разжечь костёр. В вязкой черной луже паук напоминал муху на липкой бумаге, только размером с большую собаку. Его ноги были наверное больше метра, а челюсти смогли бы прокусить меня насквозь. И как эти три товарища умудрились его сюда заманить? Туловище и лапы паука покрывала густая красная щетина, сильно испачканная смолой. Членистоногий монстр, наверное, был того же вида, что и застреленный мной в пещере, во вторую ночь моего путешествия. Того паука мне не удалось хорошо рассмотреть, его съели ящеры падальщики. Впрочем и этим «любовался» я не долго. Оли подняла здоровенный булыжник и швырнула в насекомое с такой силой, что брызги оранжевой крови полетели во все стороны, к великому восторгу пупса, ящера и буревестника. Камушек килограмм так с пятьдесят, брошенный с размаху полутонной моей подругой размазал чудовище как соплю и наполовину утопил в «гудроне».

– Как же его теперь достать из смолы?

– Ой! Извини, я не подумала! Надо было эту мерзость копьем заколоть, и им же потом вытащить. Но я так боюсь и ненавижу пауков!

– Да вытащим мы его! По частям вытащим! Мы хоть каждый день смолу черпать готовы, если ты будешь в день по пауку давит! – Ободряли кентавриссу радостные неразлучные друзья.

Происшествие натолкнуло меня на мысль. Сшив довольно быстро из кусков шкур чучело пупса, я набил его сухой травой и листьями, и вымазал смолой.

– Что ты будешь делать с этой куклой?
– спросила Оли.

– Буду ловить пауков, - ответил я.

К западным скалам мы двинулись вдоль верхней границы долины, окаймленной ледником, скалами, высокими горами. Вела нас тройка скальных друзей, заманившая паука. Идти через лес Оли не советовала, опасаясь встретить врагов в зарослях. Все пупсы и буревестники повылазили из своих норок в снегу и приветствовали нас. Многие из них отправились с нами, вооружившись кольями, копьями с костяными наконечниками и каменными молотками. В одном месте наш путь проходил мимо огромной пещеры. Меня предупредили, что нужно идти как можно тише. Здесь было настолько мощное эхо, что сильный шум мог вызвать обвал. В середине дня мы подошли к логову пауков. В это время солнце палит очень сильно и почти все хищники спят. Нам, спускавшимся сверху, пещеры были видны ещё издали. Их новые хозяева оплели входы паутиной. Привязав к кукле верёвку я бросил ее в ближайшую пещеру. Верёвка натянулась почти сразу и потащила меня следом. Оли схватила конец, и скоро огромный паук был извлечён из своей норы. Как просто! Таким способом мой дедушка ловил тарантулов в степи, когда был подростком . Орава пупсов и буревестников налетела на паука. Они били его молотками, кололи копьями, кусали и клевали, пока совсем не разорвали на куски. Привлечённая шумом, огромная самка (ее размеры втрое превышали человеческие) выскочила наружу. Мелюзга бросилась врассыпную. Я выхватил пистолет. Но Оли опередила меня, швырнув подвернувшийся валун в голову паучихи. Раздался хруст. Насекомое перевернулось и вытянулось. Оно было мертво. Отцепив куклу от останков паука я кинул её в следующую нору. В этот раз пришлось подождать и даже подёргать за веревку, после чего паук осмелился клюнуть. Его ждала та же участь, что и сородичей. Смола с куклы стёрлась почти совсем, да и сама она превратилась в подобие половой тряпки. Мы решили вернуться домой. По дороге мне пришла ещё одна идея ловушки. – А что, если набить шкуру саблезубой гориллы горячей глиной из грязевого вулкана, обмазать смолой, и поставить перед дверью? Оли говорила, что пауки хорошо видят в темноте и теплокровных. Возможно у них развито инфракрасное зрение. Если они явятся сюда ночью, то могут принять горячую глину за теплую кровь и прилипнут. Вечером я принялся мастерить чучело. Оли помогала мне, переступив через свою брезгливость. Мертвых, кентаврисса боялась, едва ли не больше, чем хищников. А тут и мертвец и хищник – два в одном. Когда же я начал набивать куклу глиной противно стало мне. Саблезубая обезьяна имеет специфический запах – сравнимый, разве что, с букетом из запахов год не мытого человека и псины. Если жил на Земле Маугли, то пах он, наверное, как-то так. От тепла вонища усилилась многократно. Чтобы закончить работу, мне пришлось завязать нос и рот мокрой тряпкой. Наконец набив и зашив куклу я отошел на несколько шагов назад разглядывая свой труд. Ящер, пупс и буревестник стояли рядом восхищённо вытаращив глаза на чучело.

– Ну как? – Обратился я к ним и Оли.

– Великолепно! Здорово! Как живой! – Закричали друзья.

– Прошу знакомиться: - наш новый друг – Вонючка Гарри. Будет жить у нас, надеюсь, что не долго.

Скальные друзья захихикали. Оли скривилась – шутка ей не понравилась.

– Привет Гарри старина!!! – Крикнул буревестник восторженно разведя руки. – Как же ты воняешь!? – Птица покачала головой, после чего закатилась смехом вместе с ящером и пупсом. Если можно назвать смехом кудахтанье, кваканье и писк.

– Гари, ты б что ли помылся? А? – Предложил новому знакомому ящер.

– Воняет и правда жутко. – Согласился я.

– Как все снежные монстры. – Пожала плечами Оли. – Хотя ты прав. Пауки не клюнут на запах хищника. Но это легко исправить.

И не дожидаясь вопроса как, Оли повернулась к чучелу задом, и обписала с головы до ног.

– Теперь они будут думать, что это кентаврисса. – Ответила Оли на удивлённое выражение моего лица.(Раньше она никогда так себя не вела, хотя понятия стыда у кентавриссы отличались от людских.)

– Бедняга Гарри, за что его так унизили. – Трагически произнес пупс шмыгнув носом.
– Замочили средь бела дня.

– Гарри, когда я сказал помыться, я не это имел ввиду. – Покачал головою ящер.

– Гарри!!! Так ты теперь Оли?! – Крикнул буревестник.

Друзья снова расхохотались. Оли пропустила их шутки мимо ушей.

– Не очень то похоже на кентавриссу. – Пробормотал я.

– Пауки не особо сообразительны. – Ответила Оли. – Пупс тоже не был похож на настоящего.

– Да он и не пах как настоящий! – Возрозил пупс.

– Дубина! Он же к пауку в нору полез! – Одернул приятеля ящер. – К тебе в дом влезут, ты сильно принюхиваться будешь!?

Кентаврисса повернулась лицом к чучелу.

– Ну вот. – Сказала она с довольным видом. – Обсохнет, и можно смолить. Теперь хоть не так воняет.

В тот же вечер я вынес, от греха, из дому шкуру летучего тигра. Не знаю, догадалась ли о причине моего поступка Оли, но обрадовалась очень сильно, и обещала соткать мне кучу мягких циновок. Скальные друзья тоже остались довольны, забрав мою постель в свою нору.

Ночью мы не зажгли огня в камине и почти не спали. Сжав палаш, я сидел около двери, готовый к нападению. В конце концов сон все же сморил меня. Но очень скоро я проснулся от громкого шума. Снаружи что - то тарахтело, шуршало. Оли стояла посреди дома с копьем наготове. Мы так и не решились выйти ночью, но и сомкнуть глаз до утра тоже не смогли. Утром был обнаружен улов. Аж два паука прилипли к чучелу. По - видимому, второй принял попытки первого освободиться за схватку и пришёл на помощь. Оли затоптала их обоих копытами. Последнего скальные жители поймали без меня и кентавриссы. Но смерть его ждала совсем не такая, как других. Связанного паука пупсы и буревестники дотащили до своего нового места обитания. Там его обмазали смолой, обложили сухими ветками и подожгли. На казнь собрались все пупсы и буревестники, даже ящеры пробудились от спячки. Явились любопытные из огородных пупсов. Я присутствовать не стал. Сжигание живого существа не представлялось мне интересным зрелищем. Оли тоже не пошла. Ее жалостливая душа не выдерживала вида страданий беззащитной жертвы.

Уничтожение пауков принесло нам славу, и добавило забот. Долинные пупсы, постоянно подвергавшиеся набегам гремлинов, стали умолять меня и Оли избавить их от этой напасти. Я обещал помочь, но и представить не мог, как это сделать. Гремлины нападали в основном ночью, а днём прятались в скалах, колючих зарослях и роще плотоядных деревьев, приближаться к которой Оли строго-настрого мне запрещала. Со слов кентавриссы – деревья испускают запах, который привлекает и сводит с ума людей, и многих других существ, делая легкой добычей хищных растений. Оли считала, что именно роща стала причиной исчезновения в долине людей.

– Пупсы наверняка это знают! – Возмущалась кентаврисса. – Подло с их стороны отправлять тебя в логово гремлинов! Пусть сами стерегут свои огороды и хижины, раз такие бессовестные!

– Оли! Да ты просто умница! Отлично ты придумала! – Воскликнул я осенённый внезапной идеей.

– Правда!? Я умница!? Спасибо! – Умилилась осчастливленная похвалой кентаврисса. – А, что я придумала?

– Чтобы пупсы сами стерегли свои огороды. Надо вооружить и обучить сражаться пупсов, тогда они сами смогут защитить себя в любой момент.