Чтение онлайн

Слова Рыжего потонули в диком хохоте. Смеялись долго, хлопали друг друга по плечу, катались на диване, держась за живот. Степан понимал, что над ним издеваются.

–  Что ж, вы смейтесь, а я пойду в милицию, - сказал Степан.

–  Спокойно, девочки и мальчики, - голос Столба звучал насмешливо.
– Дайте дорогу этому типу, пусть пойдет в милицию и все расскажет. Кстати, там вас, милейший, давно ждут. Пойдите и расскажите, как вы вчера изнасиловали несовершеннолетнюю.

–  О чем ты говоришь?

–  Не прикидывайся таким простачком. Ты вчера был не такой пьяный, чтобы ничего не помнить. Но если тебе не терпится послушать, я могу повторить. Ты вчера изнасиловал Джерри, а ей нет восемнадцати.

Степка смотрел на Джерри, ожидая, что она сейчас встанет и скажет, чтобы перестали шутить. Но она спокойно ответила:

–  Еще Настей меня называл.

Столб нахально улыбался:

–  Ну что, вспомнил? Может, повторить хочешь?

–  Гад!
– Привычно взметнулась рука, занося несуществующий молот, «га-а-х» - опустилась на наковальню. Столб отлетел к столу, ударился головой о его край и растянулся на полу. Все растерялись. Никто не ожидал, что Степка решится драться. Но потом, опомнившись, словно волки, набросились на него. Били долго и умело, стараясь не оставлять следов. Когда Степан пришел в сознание, руки его были связаны. Столб стоял перед ним.

–  Дураки!
– возмущался он.
– Зачем связали человека? И вообще, что это еще за привычка делать людям больно? Разве этому вас учили в школе, второгодники паршивые! У человека деньги пропали, вот он и вышел из себя. А вы на него набросились, как жалкие алкоголики. Интересно посмотреть на тебя, Рыжий, что бы ты вытворял, если бы у тебя увели такие деньги?

–  Понес бы всех к…

–  Вот видишь, - перебил его Столб.
– Парень тоже погорячился и теперь жалеет. Развяжите ему руки. Послушай, Степан, я предлагаю мировую. Хоть ты мне и дал ни за что, я согласен мириться. Такие мне нравятся. А деньги твои мы найдем. Вот увидишь. Заметано?

Переход был такой неожиданный, глаза Столба смотрели так открыто и просительно, что Степан не выдержал и протянул затекшую руку.

По поводу примирения выпили по стакану водки, затем по второму…

Через две недели Степкины деньги кончились. Столб и его компания снова начали воровать. Вместе с ними начал воровать Степан.

Тяжело топая по асфальту, я бежал по улице, спускавшейся к станции метро. «Десять минут до станции, три минуты на эскалатор, - лихорадочно подсчитывал я, - можно успеть. Фу-у-ух!»

Только вчера я как комсорг проводил с Владимиром «политбеседу» по поводу его опозданий на работу. А тот еще огрызался: «Ладно, сколько можно говорить одно и то же! Что я, специально опаздываю? Получилось так. Вроде с тобой такого не бывает». И вот сегодня сам опаздываю.

В кармане пиджака обнаружил пятак. Минута выиграна, не надо стоять в очереди. Щелкнул автомат, принимая монету. Еще не загорелось табло, а я уже прыгал по движущимся ступенькам. Дежурная девушка сонным голосом предупредила:

–  Гражданин, бегать по эскалатору запрещается.

–  Опаздываю, - показал я на часы, пробегая мимо нее.

На остановку «Вокзальная» электричка метро прибыла на минуту раньше. Теперь успею.

Я вскочил в последний вагон и, устроившись возле окна, закрыл глаза. Хотелось спать. Вот уже третью ночь капризничает ребенок, и я не высыпаюсь. Всю ночь приходится убаюкивать его. Под утро забываюсь тяжелым сном, а потом подхватываюсь и сломя голову бегу на электричку…

Спустя тридцать минут я вышел из электропоезда и, усиленно протирая глаза, побрел на работу.

В небольшом кабинете было тепло и тихо. Затянутые шторами окна пропускали мягкий свет, и он медленно разливался по комнате.

Выложил из сейфа дела, просмотрел план работы. Составление планов, да еще на каждый день, было для меня, пожалуй, самым неприятным занятием. Я даже когда-то считал, что хороший следователь может обойтись без шпаргалок и запомнить все, что нужно. Увы, сама жизнь убедила меня, что я неправ, и что этот «бюрократический» документ для следователя просто необходим.

Поморгав сонными глазами, я начал читать план:

«День-середнячок», - решил я и, заправив в машинку два чистых бланка постановления, начал печатать.

Страшно болела голова. Пальцы двигались необычно медленно, с трудом отыскивая нужную букву. Как все-таки хочется спать! Медленно, словно створки шлюза, соединились ресницы, и сразу же перед глазами замелькали ступеньки эскалатора…

Ударившись лбом о валик машинки, я проснулся. Скотство! И почему так устроено, что человек должен спать каждые сутки? Только время зря тратится.

В дверь постучали.

–  Войдите.

В комнату проскользнула женщина. К ее ногам испуганно жалась маленькая девочка. Это жена обвиняемого Греся с дочкой. Каждый день эта женщина появляется здесь, в кабинете, и пытается убедить меня в том, что ее муж не совершал преступления. Ха! Это при таких-то доказательствах, какие есть в деле!

Вылинявшие от слез голубые глаза женщины просительно смотрели на меня. Одной рукой она гладила головку девочки, пальцы другой бессмысленно теребили пуговицу жакета. Опущенные плечи придавали всей фигуре смиренный вид. «На чувства бьет, хитрюга», - подумал я и как можно строже сказал:

–  Ну что вы ко мне ходите каждый день! Ваш муж виноват. Он украл машину картошки и сбил человека. За это ему придется отвечать. Понятно?

Женщина испуганно замигала глазами и, рванув на себе жакетку, высоким пронзительным голосом затянула:

–  Ой, прошу вас, гражданин следователь, не сиротите деточку. Ой, ее ж батько ни в чем не виноватый. Посадите уж лучше меня, несчастную, только отпустите Петра!

Девочка всхлипнула. Во мне закипало раздражение. Сказывалась бессонная ночь.

–  Да перестаньте же.
– Я вышел из-за стола.
– Идите лучше домой!

Женщина, сделав шаг вперед, упала на колени, пытаясь поцеловать мне руку.

–  Богом прошу. Детками вашими заклинаю. Не виноват он. Отпустите его домой. Я вам за это век благодарна буду.

Я отскочил в сторону. Припадочная, что ли? Разве нормальный человек может себе такое позволить? Дать бы ей по одному месту, чтобы на коленях не ползала. Я не мог больше сдерживать себя и закричал:

–  Встаньте сейчас же! Слышите? И немедленно прекратите истерику! Иначе я вас… в милицию посажу! Ну? Тихо!