Чтение онлайн

Къ намъ Черняевъ прiъзжалъ,

Благодарность намъ давалъ:

"Вотъ, спасибо, вамъ, ребята,

Моего полку, солдаты!"

Мы покончивъ все гурьбой

По квартирушкамъ домой!..

И идутъ все впередъ да впередъ солдатики, пока не достигнутъ назначеннаго привала. Иной привалъ - четверть часа, другой - полчаса, а иной и еще больше. Успъваютъ, особенно ежели случится стоять у какой-нибудь степной ръчки, разложить костры, поставитъ чайники и вскипятить чайку.

Пойдутъ разговоры. Старые солдаты вспоминаютъ про бывшiя боевыя дъла свои, а молодые про родныхъ, про далекую родину, про рекрутство. Вонъ одинъ изъ старыхъ, низенькiй, съ черными усиками разсказываетъ,какъ они были на маневрахъ въ Самаркандъ, и медвъдь приходилъ къ ихъ походной кухнъ кашу ъсть.

–  Былъ тогда у насъ старшiй унтеръ-офицеръ Рудометовъ дежурнымъ по кухнямъ... - говоритъ онъ. - Вдругъ подходитъ ночью, или ужъ чуть-ли не на разсвътъ, къ котламъ медвъдь. Пронюхалъ, паршивый, что вкуснымъ пахнетъ... А поваръ и усни на ту пору. Да ладно, что Рудометовь его увидалъ, прицълился ловко, - разстоянiе было небольшое, - выстрълилъ, тотъ и перевериулся... Выстръломъ своимъ онъ разбудилъ вое-таки многихъ... Сбъжалиоь: "что, что?" "Медвъдь кашу ъсть приходилъ," говоритъ ... Узнали прочiя части и стали съ тъхъ поръ дразнить насъ: "Медвъдъ кашу съълъ".

Да и насъ, дяденька, такъ въ слободкъ ужъ едакъ дразнили, - несмъло замътилиъ одинъ рекрутикъ.

–  А это ужъ обыкновенiе у насъ такое, - отвъчалъ разскащикъ, 9-й баталiонъ, примърно, зовутъ "мерзлопятый: ходили въ Кульджу въ походъ, да пяты и отморозили; 19-й, вновь сформированный: "матово-знамя."{2} А 11-й "кузнецами".

–  А за что ихъ кузнецами то, - спросилъ другой рекрутикъ.

–  Да изъ мъстнаго баталiона переведены въ линейные-то: чугунные погоны раньше носили...

–  Какъ чугунные?

–  Ну, черные, не все равно: добро, не понимаешь...

Разговорятся и новобранцы.

–  Вотъ когда мы шли сюда, - разсказываетъ одинъ изъ нихъ, такъ намъ пришлось ъхать по ръкъ Тоболу. Разъ за объдомъ, - на пароходъ дъло-то было, кому-то въ чашку попалась крыса. Солдаты одинъ другому начали передавать: "Крыса попала, крыса попала!" и всъ пищу побросали: никто не сталъ ъсть... Шумъ, гвалтъ поднялся! Кой-кто прямо за бортъ начали выливать щи. Доложили партiонному, "кому попала" "Да вотъ такому-то!" - "Гдъ она?" "Да вотъ, ваше благородiе, здъсь!"

–  А ты ълъ?

–  ълъ да мало: покуда не зналъ, ълъ, а тамъ не сталъ...

–  Ну, братецъ, не все ли равно?

–  Все-то равно все, да противно... Извъстно, погань...

Но заиграютъ горнисты подъемъ, и бросаютъ солдатики разговоръ, кидаютоя къ ружейнымъ козламъ, разбираютъ, строятся и опять идутъ, изръдка только переговариваясь кой-о чемъ между собою.

IV.

На третiй день добрались до маленькаго городка Катакургана, окруженнаго со всъхть сторонъ садами, въ которыхъ, впрочемъ, не было еще ни единаго листочка. Изъ русскихъ построекъ въ этомъ азiатскомъ захолуотьи и были только казармы да бани. Еще за городомъ туркестанцевъ встрътилъ стоявшiй въ то время тамъ 8-й баталiонъ, солдаты котораго были выстроены, съ ружьями на караулъ, вдоль дороги, по которой, съ ружьями на плечо, шелъ 3-й баталiонъ. При громъ музыки, оба баталiона вошли въ городъ. Солдатамъ выдали по чаркъ водки. Завязались разговоры.

–  Эхъ, погарцовали же мы въ Самаркандъ-то на послъдкахъ, разсказывали туркестанцы.

–  Да что и говорить, - отвъчали мъстные.

–  Кое-какъ простилъ насъ Богъ съ нимъ!..

–  А куда жъ вы идете-то, братцы?

–  А кто его знае; може въ Мервъ, а може и на войну какую!

–  Да у насъ слухъ-то ужъ давно былъ, что пойдетъ 3-й баталiонъ, да все не върили: а вотъ и пошелъ!

На слъдующiй день, вставши и напившиоь чаю, оба баталiона собрались у маленькой церкви, единственной во всемъ городъ. Опятъ отслужили молебенъ. Генералъ Ефимовичъ, сопровождавшiй турвестанцевъ отъ самаго Самарканда, подарилъ имъ на прощанье створную большую икону Николая Чудотворца. И опять такимъ же порядкомъ, какъ изъ Самарканда, двинулись дальше.

Вскоръ добрались, перешедши въ бродъ черезъ быструю ръчку Зарявшанъ, и до Бухарокой границы. Границей оказался какойто деревянный столбъ съ полумъсяцемъ, стоявшiй подъ довольно крутой горой. Тутъ же лъпились кое-какiе домишки бухарцевъ. Солдатъ ввели на гору и расположили на ночлегъ.

Проводники явились: красивые, чернобородые, въ бълыхъ шелковыхъ чалмахъ, въ цвътныхъ шелковыхъ халатахъ, на лошадяхъ, убранныхъ золотомъ и серебромъ и покрытыхъ дорогими коврами.

А полковникъ все-таки, на всякiй случай, предупредилъ свой батальонъ.

–  Вотъ, братцы, - говорилъ онъ: - мы хоть и съ разръшенiя эмира пойдемъ по ихъ странъ, а все-таки здъсь Азiя: кто ихъ знаетъ, что у нихъ на умъ-то! Ихъ же здъсь такая масса. Будемъ лучше сами беречься! Береженаго и Богъ бережетъ!

–  Точно такъ! - отвъчали разомъ всъ солдаты.

–  Такъ вотъ что, гг. ротные командиры, - обратился бравый полковникъ уже къ офицерамъ: - посылайте отъ каждой роты по два, по три поста. Мъсто здъоь глухое, неизвъстное, начальство-то такъ, а они-то иначе, такъ на нихъ нечего слишкомъ-то надъяться. Такъ не раскладывайтесь слишкомъ-то и вы, братцы, - снова скавалъ онъ солдатамъ: - не будьте, какъ въ казармахъ, а въ походъ вышли, такъ о походъ и думайте!

И прокуратъ-полковникъ сразу же захотълъ испытать своихъ солдатъ. Въ одну страшно-темную ночь вдругъ сдълалъ онъ тревогу. Солдаты проснулись, испугались: "Что, почему, зачъмъ?" Такъ и подумали, что бухарцы сдълали нападенiе. Когда всъ войска собрались, то полковникъ ихъ успокоилъ, тихо сказавъ имъ:

–  Братцы! я хотЪлъ васъ только повърить: узнать, скоро ли соберетесь! Все-таки спасибо, - недолго мъшкали!

Впрочем-ъ, случился тугь и маленькiй инциндентъ. Одинъ солдатикъ 3-й роты, глуповатый малый, растерялся и, послъ сигнала, съ просонокъ, началъ искать свое собственное ружье. Рота возвращается уже назадъ, въ кибитки, а онъ все еще ищетъ свой берданъ.

–  Ты что тутъ дълаешь? - спросилъ его взводный.

–  Ружье ищу!

–  А ты развъ не ходилъ по сбору?

–  Никакъ нътъ!

–  Почему?

–  Свое ружье не могъ найдти!

–  Ахъ, ты распротакой, распросякой! ночью вздумалъ еще ружья разбирать!... Тревога, такъ бери, значитъ, какое попалось!.. А что, если бы непрiятель? Ты бы и сталъ искать ружье?! На два наряда не въ очередь!{3} закончилъ свою ръчь взводный.

Не напрасна, однако, была предусмотрительность К - ва. Подходятъ, бывало, только солдатики къ какому-нибудь бухарскому селенiю, какъ спереди, свади, съ боковъ, со всъхъ сторонъ начинаютъ съъзжаться бухарцы, такъ что отъ ихъ чалмоносныхъ головъ далеко, далеко бълъетъ черноземное поле, обильное урожаями, потому что степей безплодныхъ въ Бухаръ нътъ и слъда.

Но и старались же наши солдатики быть въжливыми! Какъ только увидятъ бухарскую деревушку, такъ музыканты и заиграють однообразный бухарскiй маршъ: "трамъ-тули, трамъ-тули: тиллиле, тилли-ле, тилли-ле"... Полковникъ, улыбаясь, велитъ, обыкновенно, переводчику сказать бухарцамъ, что играютъ де ихъ родной нацiональный маршъ, а тъ и довольны: "Якши! якши!" кричатъ въ одинъ голосъ, т. е. хорошо.

А солдатики посмъиваются:

–  Ну, играйте громче, музыканты, - говорятъ, - палавой угощать Бухара будетъ!..