Походы викингов
Шрифт:
Против него сидел Ательстан и наблюдал за движениями шотландца. Так сидели они некоторое время; потом король обнажил меч и, сняв с руки большой золотой перстень, надел его на острие, сошел с престола и через огонь подал перстень Эгилю, Исландец также встал с места и принял мечом поданный перстень. Оба опять уселись; Эгиль надел перстень на палец, потом налил рог и выпил его до дна; владея поэтическим дарованием, он тут же сочинил песню, выражавшую его печаль о павшем брате и утешение, которое принес ему королевский подарок. Король велел подать два сундука, наполненных серебром, таких больших и тяжелых, что каждый едва могли тащить двое людей: это серебро, по воле Ательстана, предназналось для отца и родных Эгиля в примирительный дар за гибель Торольфа. Самому Эгилю король предложил много своего имущества, много отличий и достоинств, если он останется в его службе и поселится в Англии. Эгиль благодарил короля, пробыл у него всю зиму со своими и воинами брата и пользовался великим почетом. Сочинив песню в честь Ательстана он в награду за это получил два золотых перстня, весом по фунту каждый, с дорогим плащом с королевского плеча. Он с наступлением весны вернулся в Исландию. Вскоре потом Ательстан умер в 940 году. Ему наследовал брат его, Эдвонд, 18-летний юноша.
При нем сильный Олаф вернулся из Дублина с большим войском, снова высадился в Нортумберлендии, взял много мест, овладел Йорком и, ворвавшись в южную Англию, имел виды на покорение всею государства. Однако ж архиепископы, Йоркский и Кентерберийский, успели примирить обоих враждовавших королей на том условии, что Олаф будет королем северной Англии, а Эдмунд — южной; кто из них переживет другого, должен наследовать государство умершего и быть единодержавным королем всей Англии. В следующем году Олаф умер. Другой Олаф, сын Сигтрюгга (Анлаф, или Аулаф, сын Сигтрюгга), и Регинальд, сын Гутреда (или Гутферта), объявили себя королями Нортумберлендии. Но Эдмунд разбил их обоих в 944 году, выгнал из страны и овладел всей Англией. Олаф Сигтрюггсон приходил и в другой раз, но был прогнан опять. Так на время пало владычество норманнов в Англии.
Король Эдгар, сын Эдмунда, держал флот из 4000 судов, который высылал ежегодно для защиты берегов, так что одни корабли прикрывали от викингов западные берега, а другие — восточные, прочие — южные и северные пределы Англии. Этот Эдгар имел в Честере свидание с королями Шотландии, Уэльса, Камберленда и островов; все они согласились жить в мире и дружбе с ним; при этом-то случае, по заключении мира, происходило славное в английских летописях катание по реке. Эдгар велел грести восьми королям, а сам правил рулем. В своих грамотах он называл себя государем Англии и островных и морских королей.
Но хотя норманны не имели больше независимого государства под властью собственных королей, они продолжали, однако ж, составлять довольно значительную часть населения Англии. Уже в первой половине X века некоторые области, особенно Нортумберлендия, до того были наполнені поселенцами-скандинавами, что все тамошние жители, по словам одной исландской саги, по отцу или по матери происходили от скандинавов; даже многие были совершенно норманнскою происхождения. При Ательстане число норманнов очень умножилось, благодаря его повелению, чтобы каждій зажиточный дом в Англии содержал одного норманна, который за это обязывался следовать за королем во всех его походах. Ательстан любил норманнов за храбрость, которой обязан был большей частью своих успехов; поселяющиеся в Англии норманны были так многочисленны и близко сроднились с государством, что не для чего было изгонять их; оттого он обходился с ними ласково и надеялся, что со временем они сольются с англосаксами в один народ.
Король Эдгар следовал примеру дяди и даже дозволял им сохранять их веру и особенно обычаи; потому-то при этом такое множество норманнов стекалось в Англию, так что едва ли оставалось какое-нибудь местечко, где бы не жили эти чужеземцы с коренными жителями и в некоторых случаях пользовались против них большей свободой; тогда как англосаксы обязывались к покорности постановами, которые король и мудрые люди находили полезными прибавлять к числу прежних законов, норманнам дозволялось жить по тем законам, которые найдут лучшими. Это приносило Англии мир и значение, пока она была управляема способными, деятельными государями. Но при других обстоятельствах это способствовало успехам набегов, которые норманны возобновили на Англию, и совершенному покорению государства датскими королями, Свейном Вилобородым и Канутом Великим.
После смерти Эдгара в 975 году, во время возникших междоусобий в Англии, флот был запушен и пришел в упадок; притом в 979 году, в младшем сыне Эдгара явился на престол Англии государь, одинаково неспособный в военное и мирное время, и Англия стала опять ареною набегов и опустошений северных викингов. Они приставали у всех берегов, разоряли, грабили страну, обычно разбивали высланные на них войска, брали приступом и покоряли города и разошлись далеко по стране, тем успешнее, что к ним приходили многие их тамошние земляки, особенно в Нортумберлендии, где наибольшее число жителей было скандинавского происхождения; сверх того там питали сильное неудовольствие на короля.
В крайней нужде Этельред в 991 году вынужден был купить мир у викингов за 10 тысяч фунтов серебра. Это первый налог, которым была обложена вся Англия, платимый норманнам, под названием Danegeld (денежный взнос датчанам). [94] Впоследствии он не только повторился четыре раза, но и был умножен, потому что постоянно приходили новые викинги и каждый раз дальше и дальше распространялись в стране. [95]
Наконец, Этельред, для подкрепления себя, искал союза с Ричардом II, герцогом Нормандским, всегда страшным для Франции. Для этого он воспользовался смертью первой жены и отправил посольство на твердую землю за сватаньем для себя сестры герцога, Эммы, названной по красоте «алмазом и цветком Нормандии». После брака с ней, в 1002 году, по совету своих вождей и добрых подручников, он придумал способ «истребления всех живущих в Англии норманнов, появившихся на острове, подобно плевелам среди пшеницы, [96] — лишить северных скандинавов главной опоры и отучить их от дальнейших набегов на Англию. Для этого посланы были тайные приказания во все английские области, чтобы в назначенный день св. Брикция, 13 ноября 1003 года, убивали всех людей северного племени без различия звания, пола и возраста, как постоянно там живущих, так и находящихся по какому бы то ни было случаю; тот же самый день выбрали для всеобщего оружейного смотра, когда, по древнему закону, все норманны и англосаксы обязывались отдавать свое оружие посланным для того лицам. Этот смотр приходился на субботу, [97] в которую норманны, следуя старинному обычаю, обыкновенно ходили в баню.
94
Выплатой Двнегельда (датских денег) ознаменован окончательный переход скандинавских викингов к преимущественно экономическому типу взаимоотношений с покоренной Англией. Угроза вторжения становится действенной причиной, по которой англичане предпочитали расставаться с огромными суммами, вместо того чтобы пытаться организовывать адекватное вооруженное сопротивление норманнам, каковое сопротивление, как оказалось, чаще всего оказывалось неэффективным. Таким образом, фактически бескровным путем викингам удавалось получать колоссальные контрибуции, следы которых по сию пору массово обнаруживаются в ходе археологических раскопок в Скандинавии. Север был наводнен английским серебром, как несколько ранее — арабским, поступавшим от торговли на Восточном пути (прим. ред.)
95
Так, Этельред купил у них мир в 994 году за 16 000, в 1002 году за 24 000, в 1008 году за 36 000, в 1012 году за 48 000 фунтов; в 1014 году было выплачено датскому войску 30 000 фунтов и в 1017 году при покорении государства Канутом Великим 72 000; сверх того граждане Лондона выплатили 11 или 15 тысач фунтол. Тем объясняется множество английских денег, открытых в Скандинавии, и между ними более 2/3 времени короля Этельреда, выбитых с 979 по 1016 годы; меньше найдено монет времен Канута, хотя он был датским королем и тогда велись частый сношения между Англией и севером. «Датские деньги», Danegeld, платимые с 991 но 1014 годы норманнам за мир, собирались и после, в царствование датских королей в Англии (с 1017 по 1042 годы), на содержание датского войска, да и после свержения иноземного ига в Англии продолжила существовать эта подать. Для народа она была ненавистна; думали, что ее установил сам дьявол. Король Эдуард Исповедник (с 1042 по 1066 годы) уверял, что видел сам, как дьявол «собственной персоной» плясал и потешался на огромной куче «датских денег». Король до того перепугался, что отменил эту подать. Тем не менее, однако ж, принуждены были снова ввести ее
96
По собственным словам Этельреда и дипломе 1004 года.
97
По этой причине мы полагаем, что кровавый замысел против норманнов затеян и осуществлен в 1003 году, потому что в этот год день св. Брикция приходился на субботу. Сакссонские летописи показывают это событие в 1002 году.
Невероятно, однако ж, что подобные приказания были поданы в Нортумберлендию и в другие страны, где давно жизнеутвердились норманны и были так многочисленны, что иного умысла нельзя было ни сохранить в тайне, ни привести в исполнение. [98] Во всех прочих местах кровопролитие совершилось с такой лютостью, которая была даже незнакома язычникам и возбудила в них ужас и негодование: хозяева. резали своих гостей, женщин зарывали до половины в землю и груди их отдавали на растерзание собакам или отрезали ножами, других совсем закапывали в землю живыми, младенцев с размаху убивали о косяки и камни, мужчин рубили и сжигали вместе с домами. [99] Молодая и красивая Гунрид, сестра датского короля Свейна Вилобородого, супруга Палинга, девонширского ярла, или графа, была притащена на место казни; на ее глазах были проколоты четырьмя копьями ее муж и малютка сын, потом она сама приняла смерть с великодушием и твердостью, предсказывая, что ее убийство принесет великое несчастье на Англию: летописи замечают, что на лице умершей нельзя было найти ни одной черты страха или муки. В Оксфорде часть норманнов спаслась в церкви св. Фридесвида; их не могли выгнать оттуда и зажгли церковь: все находившиеся в ней сгорели со всеми церковными драгоценностями и книгами.
98
Очень вороятно предположение, что не все норманны, как говорят английские историки, перебиты в Англии, Это показывает ход событий и последующий мстительный поход Свейна Вилобородого.
99
Генрих Хунтиндонг, живший почти 150 годими позднее, говорит, что в его детстве ему рассказывали об этих сценах.
Вообще, убийство норманнов облегчалось тем, что они не имели оружия и были застигнуты врасплох среди самого беспечного покоя. Особенно в Лондоне, где, кажется, Этельред находился лично, убито их бесчисленное множество; искавшие убежища в церквях были убиваемы даже в алтарях. Но в Суррее спаслись 12 молодых людей рекой Темзой в лодке, прилив счастливо вынес их в море, где они выменяли судно, распустили паруса и, счастливо прибыв в Данию, дали знать о случившемся в Англии Свейну Вилобородому.
Свейн послал гонцов в Швецию и Норвегию с известием об участи, постигшей в Англии друзей и родных скандинавов; сам он со знатнейшими людьми ездил по своему государству от тинга к тингу, возвещая народу происшествие в Англии и призывая к общему походу. Все изъявили согласие, потому что всем надо было отомстить за смерть друга или родственника. Снаряжались на войну со всей Дании. Вероятно, немалочисленны были шведские и норвежские полки, примкнувшие к датскому войску. Собрался сильный флот; войско посажено на суда; поднят королевский флаг, и поход направился в Англию.
Приведя флот в безопасное место на английском берегу и не начиная еще военных действий, Свейн переправился в Нормандию; для него было важным обезопасить себя с этой стороны и удостовериться в дружеском расположении герцога Ричарда. Герцог, сам принадлежавший к северному племени, гнушался кровопролития, затеянного его зятем. Не забыв еще отношений, в каких его родоначальник и отец и нормандцы находились к скандинавскил: народам, он принял с великими почестями датского короля и угостил прекрасно людей его, заключил с ними мир и союз за себя и своих наследников, чтобы между северными королями и нормандскими герцогами всегда была дружба. Норманны получили полную свободу продавать свои добычу в герцогстве или обменивать ее на другие товары, их раненые и больные должны находить там верное пристанище и такое же попечение и услуги в нормандских убийствах, как у себя дома. Оба государя скрепили клятвою этот мирный и оборонительный союз; при расставании Свейн получил богатые дары.