Чтение онлайн

Так о временах, отделенных тысячелетием от нашего счисления, мы имеем отчасти явные следы, намекающие на некоторые связи и народные сношения между Индией и Средней Азией, Черным морем и его торговыми городами и племенами Дальнего Севера, с одной стороны до берегов Ледовитого, с другой — до Балтийского морей. По словам Страбона, на больших торжищах в Пантикапее видали людей более нежели 70 народов. Вероятно, темные слухи об этих торговых сношениях и судоходстве, может быть, с древних времен существовавшем по великим рекам России, дали начало понятиям древних о соединении Черного и Каспийского морей с Северным и основанным на том их басням о чудесных походах аргонавтов и других из одного моря в другое. Эти мнения, может статься, по тому же поводу снова встречаются у некоторых арабских географов, когда говорят они о соединении Черного моря с Варяжским, или Балтийским. Точно так же Адам Бременский и Гельмольд, два северных писателя XI и XII столетий, описывают Балтийское море «поясом (bactte), обнимающим скифские земли до Греции», и что «в последнюю страну Русское море (Балтийское) входит небольшим рукавом». Слыхали, мол, о путешествиях между Балтийским и Черным морями, также-между Черным, Каспийским и Северным, а так как об этих северных странах имели самое сбивчивое понятие и не знали, что такие путешествия совершались из реки в реку по широкой равнине между упомянутыми морями, то и думали, что последние сливаются одно с другим.

Этими неясными признаками древних связей между Прибалтийскими и Черноморскими народами объясняются также следы древних сношений между готскими племенами на Черном и Балтийском морях, потому что пути для торговли и странствований народов и поселенцев были одни и те же. Вдоль южных берегов Балтийского моря, на Одре и Висле и оттуда далее до Немана и Двины, по немногим уцелевшим известиям, жили племена готского происхождения. Эти берега были отечеством янтаря, который у северных жителей назывался Glaes. В древних северных сагах мелькает темное, сохранившееся в преданиях воспоминание о том времени, когда народы, соплеменные со скандинавскими готами, обитали в славной янтарной земле, потому что она, без сомнения, одно и то же с таинственным Glaesisval старинных саг, с этим древним раем, где жизнь людей продолжалась многие столетия; там, по древнему народному верованию, находилась страна бессмертия, в которой каждый пришелец избавлялся от старости, болезней и никто не умирал. Эти саги, указывающие на такую древность, так отделены от нас, что, исчезнув в памяти потомков, перешли в область баснословия.

К той блаженной стране, к западу от Гардарики, по словам Инглинга-саги, прежде всех направил путь Один, когда выступил из Асахофа на Танаисе. К тем же берегам пришли готы через остров Скандию, когда им сделалось тесно и не стало доставать пищи на родине; оттуда отправились они даже через Скифию, без сомнения, старым торговым путем по суше и потом по Днепру в Черноморские страны. Той же дорогой ходили также Свейгдир и другие странствователи к берегам Черного моря для отыскания Годхейма и Одина и для принятия участия в подвигах тамошних своих земляков. [178]

Нo многое изменилось с тех пор, когда, частью вместе с готами, частью вскоре за ними, соседи их и соплеменники, бургунды, вандалы, гепиды, скиры, ругии и многие другие народы готского племени, покинули свою родину на Балтайском море и бросились на Римскую империю.

С землей готских племен, называемой в сагах Reidgotaland, граничили, с одной стороны, чудские племена, которые занимали обширную страну, лежащую на север от Двины до Ледовитого моря и к западу от земель на Ботническом заливе до Уральских гор, первоначальный Йотунхейм [179] древних саг, родина йотунов, турсов, исполинов и чудовищ, с другой стороны — с сарматами греческих и римских писателей, жившими в теперешней Литве, Польше и юго-западной России, вендами или славянами средних веков, теми же народами, которые встречаются в древних северных сагах под именем гуннов [180] и которых земля называется Гуннией (Гунналанд).

Эти славяне, венды и чудь, после великого переселения готских племен на юг, с разных сторон бросились на их прежние владения на берегах Балтийского моря и разделили их с оставшимися там готами, слишком слабыми в числе и силах для защиты земли от вторжения чужеземцев. Есть следы, что чудь распространилась в то время по Куронии до самой Пруссии и что Эстония, которую прежде занимали Aestii, или Эсты (Восточные), готского племени, так называвшаяся еще в IX столетии по относительному положению своему со Скандинавией, [181] от Вислы до Финского залива, большей частью заселена народом чудского происхождения

Итак, если саги говорят о Gtacsiswau как о волости (хераде) в Йотунхейме, о соседстве гуннов с Рейдготаландом и жестоких войнах рейдготов с королями Гунналанда, то эти рассказы, поскольку они основываются на темных сказаниях старины и принадлежат северной истории, должны относиться к тому времени, когда финны и славяне со всех сторон бросились на остатки готского народного племени и поселились в стране их. Одна сага об этих войнах жила и у прежних прусских латышей, передававших в XIII веке древнее предание, что немцы, с которыми их предки вели жестокие войны, получили помощь от девяти королей, называвшихся Гампти, сильных войском и кораблями; они победили пруссов и заложили на Висле укрепление, по имени Свеца

До VI или VII века мы не находим вендов во владении прибалтийских берегов, но в это время овладели они Мекленбургом, Поморьем, Рюгеном, всей береговой землей между Вислой и Травой; эта страна назвалась Вендией, а в северной саге — Виндланд. Другие славянские племена купили чудь все далее и далее к северу и овладели большой частью нынешней европейской России.

С этого времени саги говорят о постоянных путешествиях скандинавских королей и викингов на южные берега Балтийского моря. Ингвар, упсальский король, пал в битве с эстами, ограбив и опустошив их землю, Браут-Анунд, сын его, пошел с войском в Эстонию и отмстил смерть отца. Потом Ивар Видфаме, кроме многих других земель, разорил и все «Восточное государство» (Austur-rike), как назывались к востоку от Скандинавии лежащие страны; поэтому и викинги, направлявшиеся туда в походы, носили имя восточных викингов. [182] Когда потом сыновья Рагнара Ландброка разделили между собой земли отца их, Хвитсерк вручил, кроме Ютландии, и Виндландию. И намеки саги на завоевания и владения скандинавских королей на южных берегах Балтийского моря подтверждаются более вероятными положительными известиями, которые имеем с половины IX века. Тогда приведена была в покорность Курония, незадолго перед тем отложившаяся от упсальских королей, которым долго платила дань.

Около того времени, примерно в 853 году, в Швеции царствовал король по имени Олаф, дозволивший Ансгарию проповедовать в Швеции христианскую веру. В то же время датчане предприняли поход в Куронию. Прежде эта земля платила дань Швеции и признавала верховную власть шведских королей, но давно уже освободилась из-под этой зависимости. Таким положением дел хотели воспользоваться датчане для обложения данью Куронии; наконец вооружили сильный флот, пристали к Куронскому берегу и высадились; но куронцы взялись за оружие и победили датчан, потерявших до половины войска, большую часть флота и всю добычу, награбленную в этом краю. Услышав о том, король Олаф решился исполнить неудавшееся датчанам предприятие и снова привести в покорность отложившуюся Куронию. С большим войском он сел на корабли, вышел в море, высадился и сначала подступил к городу Зеебургу, или Зелебургу, в Земгаллии, на правом берегу Двины. Там вовсе не ожидали неприятеля и не были готовы к отпору. Шведам легко было овладеть городом: они действительно взяли и совсем разорили его. Потом углубились в страну и стали станом при другом городе, Apulien (Puten). Крепкий и населенный, он защищался храбро. Восемь дней кряду шведы делали жестокие нападения, но всякий раз были отражаемы. Эта неудача привела их в затруднительное положение. Многие из них пали, остальные утомились от боя и не знали, что делать. От кораблей своих они были далеко и полагали, наверное, что при отступлении подвергнутся преследованию и нападению со всех сторон, В таком затруднительном положении решились прибегнуть к жребиям для узнания, пошлют ли им боги победу или, по крайней мере, доберутся ли они счастливо до кораблей. «Жребии» брошены, но боги отвернулись от шведов. Они упали духом; положение, в котором находились, очень озабочивало их. Между ними было много купцов, которые припомнили слова Ансгария, в последнюю его бытность к Сиггуне, что бог христианский силен на помощь для всех его призывающих: они предложили сделать опыт, не поможет ли им бог христианский, который, говорят, сильнее все других богов. Опять бросили «жребии», которые возвестили что Иисус Христос обещает счастливый успех. Это ободрило шведов: уверенность в победе придала им новые силы, и они опять приготовились к приступу. Город потерпел много от прежних нападений; жители, увидев, что шведское войско опять окружило город и готовится к нападению, не надеялись выдержать новый приступ, а послали переговорщиков и вызвались выдать шведам все оружие и пожитки, захваченные в прошлом году у датчан; сверх того, обещались уплатить по полумарке с каждого жителя и впредь быть покорными данниками шведского короля. Условия были приняты и скреплены рукобитием. Куронцы отдали 30 знатных мужей в заложники. Олаф воротился домой с богатой добычей и великой славой.

В том же столетии храбрый Эйрик Эмундсон предпринимал ежегодно походы в эти восточные страны, покорил Финляндию, Кириаляндию, Эстляндию, Курляндию и построил там большие земляные валы и укрепления. Но не только жители Куронии и их соседи, чудь в Ливонии, но и меря, другие финны, обитавшие на озерах Клещине и Ростовском, славяне новгородские, жившие около Ильмени и кривичи, другое славянское племя, населявшее страну около Смоленска, Витебска и Полоцка, — все эти народы, по словам русского летописца Нестора, около 859 года были под властью варягов и платили им дань.

Эти варяги, рассказывает он дальше, жили за морем и были разного рода; некоторые назывались свей, другие — готы, третьи — норманны, иные — англичане. Из этого ясно, что под именем варягов понимались скандинавские народы, почему и Балтийское море называлось Варяжским. Это имя знают и арабские писатели X, XI и последующих столетий. Они упоминают о Варяжском море как о значительном рукаве Северо-Западного всемирного моря, который на север Великой земли, [183] за пределами славян и вендов, простирается к северу в область мрака, «На берегах его, — говорят они, — напротив славян, живут варенги, высокорослый и сильный народ, говорящий своим языком». Позднейшие арабские творения прибавляют к древним, что «теперь море варенгов (Варяжское) на языке соседних с ним жителей называется Балтийским. Около него лежат Поморье, Дания, Швеция, Ливония и Пруссия, И к Германии принадлежащая Аламания (так называют турки Северную Германию) лежит вблизи его, потому в нашей стране известно оно под именем Аламанского моря. Под именем высокорослого и храброго народа варенгов, живущего на этом море, высокоученый Ширази (арабский писатель, живший в кон пе XIII и начале XIV веков) понимает шведов.

Эсты и финны, прежде всех узнавшие лежащий напротив Швеции берег Рослаген (Родин, Родслаген), с которым они с давнего времени находились в сношениях, по имени его дали всей шведской земле название Ruotsi, а народу — Ruotsalainen, [184] по древнему обычаю, свойственному всем невежественным народам, называть все страны, государства и части света по имени земель, соседних с ними и известных им прежде других. [185] От финнов перешло это имя к cоседям, славянам новгородским, и другим внутри России славянским племенам, которые, будучи окружены со всех сторон и отделены от берегов финнами, не имели никаких сношений со шведами, имя их слышали от одних финнов и. таким образом, называли их Rus, Rusi. [186] Это видно из Нестора, когда он именем «руси» называет особое племя варягов за морем, сам не зная, кажется, что варягорусь — один и тот же народ со шведами, и это последнее имя, принадлежащее одному из варяжских народов, дошло до его сведения не от финнов или славян, а другим каким-нибудь путем. Это подтверждают и другие рассказы. В 839 году, 17 июня, говорят французские летописи, прибыли в Ингельгейм к Людовику Благочестивому послы с письмами и подарками от греческого императора, Феофила. В то же время Феофил послал с ними нескольких людей из народа рос, отправленных в Константинополь от короля их, с дружескими намерениями, как они уверяли. Феофил просил у западного императора позволения для них воротиться к себе в отечество через его государство, потому что дороги, приведшие их в Константинополь, лежали посреди диких и чрезвычайно жестоких народов, почему греческий император не хотел, чтобы они возвращались тем же опасным путем. Когда Людовик Благочестивый точнее узнал причину их посольства и спросил их про путешествие, то услышал, что они из шведского народа; ему пришло в голову, что они скорее посланы в качестве соглядатаев, а не с дружескими предложениями. Он дал им знать, что остановит их, пока не разузнает с точностью, с честными ли они пришли намерениями или нет. О том уведомил он и Феофила, говоря, что из дружбы к нему принял пришлецов благосклонно и распорядился так, чтобы они могли безопасно воротиться на родину, если предприняли это путешествие с честным намерением; в противном случае отошлет их назад в Константинополь: пусть император делает с ними что хочет. Здесь в первый раз является русское имя; видно, что первые рос, или руссы, были шведами. Узнаем также из этого, что путешествия в Константинополь в то время подвергались немалым опасностям и затруднениям; что они, следовательно, были редки и что имя варягов еще не было в употреблении и не принадлежало всем скандинавским народам, как во времена Нестора (в XI столетии). О том говорили также и упомянутые выше послы в Константинополе; они принадлежали к народу, который был известен славянам и финнам как обладатель юго-восточных берегов Балтийского моря, под именем рос, или руссов.