Чтение онлайн

Но Назарбаев не прилетел не только потому, что его сумел убедить Горбачев. Он правильно решил, что поездка на сепаратные переговоры будет означать полное игнорирование остальных четырех республик Средней Азии, которые всегда видели в нем лидера их неформального объединения и готовы были соглашаться с его предложениями. Сдать своих соседей и коллег и демонстративно дистанцироваться от них Назарбаев просто не мог. Этот казахский чиновник, ставший руководителем республики после Колбина, оказался удивительно порядочным и достойным человеком, который всей своей жизнью докажет, что может по праву считаться лидером своего народа. В политике вообще трудно сохранить свои принципы, отстаивать собственные позиции. Политика всегда искусство компромисса. Но Назарбаев сумел сохранить за собой репутацию порядочного человека. А подобное удавалось очень немногим.

Он не прилетел в Беловежскую Пущу, где делегации трех республик спешно обговаривали все детали предстоящего соглашения. Разумеется, украинцы и белорусы отдали в этом вопросе инициативу российской делегации, мотором и мозгом которой был Геннадий Эдуардович Бурбулис. Кроме него, там активно работали Гайдар, Козырев, Шахрай. Вскоре основной костяк документов был готов, и руководители республик сели за столы, чтобы начать их подписывать.

Было подписано заявление глав государств, где поставили свои подписи Ельцин, Кравчук и Шушкевич. А затем было принято заявление правительств трех республик. И там уже стояли подписи Бурбулиса, Кебича и Фокина. Это был миг высшего торжества для Геннадия Эдуардовича. Пусть Ельцин не взял его в качестве вице-президента, пусть не предложил стать спикером парламента, зато сегодня и здесь Бурбулис поставил свою подпись под историческим документом, ставившим точку в истории Советского Союза. В этот момент он чувствовал себя человеком, вошедшим в мировую историю. Но именно с этой минуты началось его неминуемое падение, когда Ельцин с удивлением и непониманием начнет замечать все признаки «звездной болезни» своего государственного секретаря, которого потом сам и отправит в отставку. Уже через несколько месяцев Ельцин выведет Бурбулиса из правительства, еще через несколько месяцев освободит его от должности государственного секретаря, переведя руководителем группы советников, а затем Бурбулис возглавит международный гуманитарный и политический центр «Стратегия», что можно считать почетной и уважаемой отставкой, с сохранением подходящих льгот и финансового обеспечения. Но больше никогда его подписи не будет ни под одним историческим документом.

Подписанное в Беловежской Пуще соглашение вызовет очередное раздражение и у его ближайшего окружения. Опять Бурбулис со своей командой окажется рядом с Ельциным, тогда как там не будет ни Руцкого, ни Хасбулатова, ни Петрова. Вечером восьмого декабря Ельцин позвонил Президенту США, чтобы объявить об официальной смерти Советского Союза. Буш выслушал это сообщение достаточно спокойно; он уже знал из донесений ЦРУ, о чем именно должны договориться в Беловежской Пуще руководители трех республик. Но, положив трубку, он тут же собрал своих ведущих сотрудников Белого дома, чтобы поздравить их с исторической победой американского народа. Он не удержится и повторит это еще дважды – сначала в своем рождественском послании американскому народу, затем в новогоднем обращении к сенату и конгрессу США. И каждый раз будет отмечать, что развал Советского Союза означает полную и безусловную победу США в изнурительной «холодной войне», которая шла на протяжении нескольких десятков лет.

Ельцин не стал звонить Горбачеву, чтобы не слышать его упреков. Вместо этого было решено, что Президенту СССР позвонит руководитель Белоруссии, как хозяин встречи. Шушкевич соединился с Горбачевым.

– Добрый вечер, Михаил Сергеевич, – начал он.

– Здравствуйте, Станислав Станиславович, – поздоровался Горбачев. – Говорят, что вы пригласили к себе в гости сразу несколько президентов?

– Да, мы решили собраться здесь, – подтвердил Шушкевич. Рядом с напряженными лицами стояли Ельцин и Кравчук. Оба понимали, что сообщение, которое сделает Шушкевич, может вызвать болезненную реакцию президента. Но сообщить просто необходимо. – Мы собрались вместе, чтобы просмотреть документы, которые собираемся подписать, – продолжал Шушкевич, – и хотим сообщить вам, что вместо прежнего названия ССГ принято решение о новом названии – СНГ, Союз Независимых Государств.

– Это вы придумали сейчас или достаточно давно? – язвительно поинтересовался Горбачев.

– Только сегодня, – выдавил из себя Шушкевич. – Мы решили, что прежний Союз в том виде, в каком он был, необходимо распустить и создать новое объединение, куда могут войти все республики бывшего Союза.

– То есть даже не конфедерация, а просто союз государств? – перебил его Горбачев.

– Да, – выдохнул Шушкевич. – Мы считаем, что это реальности сегодняшнего дня. Борис Николаевич уже позвонил и сообщил обо всем Президенту США.

– Какая стыдобища! – неожиданно выкрикнул Михаил Сергеевич. – Звонить чужому президенту, чтобы рассказать ему о кончине своего государства… По-моему, это просто безобразие! И принимать такие решения без учета мнения всех народов, населяющих нашу страну, тоже неправильно. И антиконституционно.

– Мы учитывали мнение украинского народа на референдуме, – попытался оправдаться Шушкевич.

– А итоги всесоюзного референдума вы проигнорировали? – не успокаивался Горбачев. – Разве можно принимать такие скоропалительные решения о судьбе Союза. И тем более сообщать об этом Бушу, а не мне… Получается, что ваши республики входят в состав американского государства.

– Мы решили, что это единственный верный выход, чтобы избежать югославского варианта, – пытался противостоять этому напору Шушкевич.

– Это демагогия! – воскликнул Горбачев. – При чем тут югославский вариант? Мы уже выходили на подписание большого договора о создании нашей конфедерации в составе двенадцати независимых стран. А вы тут напортачили со своими документами. Не говоря о том, что, кроме вас троих, есть еще девять руководителей республик и девять суверенных государств, которые пока еще входят в состав Союза. Получается, что вы решили их судьбу без участия этих республик.

– Мы приглашали Нурсултана Абишевича. – Достав платок, Шушкевич начал усиленно вытирать пот со лба.

Ельцин покачал головой. Он понимал, что Горбачев недоволен и теперь прессует его белорусского коллегу, который не привык к подобным политическим перетряскам. Даже хотел в какой-то момент сам взять трубку, но Кравчук перехватил его взгляд и покачал головой. Ельцин отвернулся. Он с трудом себя сдерживал.

– Вы приглашали, а он не прилетел, – продолжал бушевать Горбачев. – Вы забыли, что у него там еще четыре республики и четыре президента, с которыми он тоже должен считаться.

– Мы все продумали, – выдохнул Шушкевич, – к нашему Союзу могут присоединиться все оставшиеся республики. Он открыт для подписания…

– Вам мало того, что вы втроем провели такую акцию, так вы еще хотите, чтобы остальные республики к вам присоединились! – гневно воскликнул Михаил Сергеевич. – Хочу вам сказать, что я категорически не согласен с вашим решением.

Шушкевич вопросительно посмотрел на стоявших рядом президентов.

– Хватит разговаривать, – посоветовал Кравчук.

– Мы хотим предложить всем оставшимся республикам войти в новое Содружество, – терпеливо пояснил Шушкевич.

– Это должны решать они сами. В любом случае это право народов всего Союза, – твердо заявил Горбачев.

– До свидания, Михаил Сергеевич, – сказал Шушкевич.

– До свидания, – ответил Горбачев и положил трубку.

– Что он говорил? – осведомился Ельцин.

– Был очень недоволен. Говорил, что мы не имели права подписывать такие договора. По-моему, он потерял чувство реальности. Или помощники ему неправильно все докладывали.

– Именно, – убежденно произнес Ельцин. – Наши республики создавали Союз в двадцать втором году. Россия, Украина, Белоруссия и Закавказская республика, которой давно уже нет. Мне показывали документы. Мы имели право денонсировать тот Договор и создать новое объединение.

Ельцин не стал уточнять, что все эти положения Союзного договора проверялись и выяснялись целой группой его советников, среди которых были Шахрай и Козырев. Он не мог знать, что, закончив разговаривать с Шушкевичем, Горбачев почти сразу перезвонил маршалу Шапошникову, являющемуся министром обороны СССР.

– В Беловежской Пуще трое руководителей республик разорвали наш Союз и объявили о его кончине, – сказал президент.

Шапошников вежливо слушал. Он тоже знал о состоявшейся встрече в Беловежской Пуще. Из Генерального штаба доставили подробную справку о возможных решениях, которые там могли быть приняты.