Чтение онлайн

Сообщение агентства ЮПИ

На Новодевичьем кладбище Москвы состоялась траурная церемония перезахоронения праха дважды Героя Советского Союза, генерала армии И. Черняховского. В первый раз он был похоронен в Вильнюсе 20 февраля 1945 года. Наркомат обороны СССР и ЦК ВКП(б) приняли тогда специальное Постановление об увековечении его памяти – сооружение памятника в городе Вильнюсе, оказание помощи семье полководца, назначение пожизненной пенсии его вдове Анастасии Григорьевне и специальная пенсия его детям – дочери Неониле и сыну Олегу до получения образования. Сорок шесть лет покоился прах полководца в центре Вильнюса на площади Ожешкене. На могиле стоял памятник работы выдающегося советского скульптора Николая Томского. Новые городские власти предложили семье Черняховского перенести памятник и могилу в другое место.

Сообщение Интерфакс

После встречи в Министерстве обороны Ельцин был уверен, что армия не выступит против трех славянских республик, и Шапошников не пойдет на конфронтацию. Он дал интервью итальянской газете «Република», где прямо указал, что у Горбачева не так много времени, всего лишь до середины января. Почти сразу было принято решение о закрытии счетов союзных министерств и ведомств. Совет глав правительств, который работал в Москве под руководством Ивана Степановича Силаева, прервал свою работу. Теперь этот комитет оперативного управления просто был никому не нужен. Российские министерства захватывали союзные ведомства, отбирая их здания и учреждения.

Ельцину доложили о вопиющем поступке Бакатина, сдавшем схемы прослушивания в американском посольстве. Скандал получился довольно громким. Все понимали, что после случившегося Бакатин должен будет уйти. Ельцин пригласил Баранникова и, посовещавшись с ним, объявил о создании монстра – Министерства внутренних дел и безопасности, руководителем которого он назначал самого Баранникова. В Москве сразу вспомнили о Лаврентии Берии, пытавшемся когда-то объединить эта два ведомства. Российский парламент выступил категорически против. Спустя несколько недель Ельцин согласится с разделом МВД и бывшего КГБ. Будут созданы Агентство Федеральной безопасности, где останется руководителем Баранников, и Министерство внутренних дел, возглавлять которое будет генерал Ерин, первый заместитель Баранникова.

Ельцин знал, что уже первые шаги нового правительства вызывают резкое отторжение российского парламента. Хасбулатов и Руцкой все время критиковали действия команды молодых реформаторов. Дело доходило до того, что один из зарубежных журналистов уточнил у Руслана Имрановича, насколько серьезны обозначившиеся противоречия между российским парламентом и новым правительством России. Хасбулатов понимал, что его уклончивый ответ может вызвать гнев Бориса Николаевича, поэтому отреагировал достаточно быстро. «Все мы – и правительство, и парламент – находимся в одной лодке», – сказал он. Этот ответ Ельцину действительно понравился. На все последующие жалобы Бурбулиса он будет вспоминать эту фразу Хасбулатова.

В Чечне после отмены Указа о чрезвычайном положении удалось стабилизировать обстановку, но генерал Дудаев продолжал настаивать на своем полном суверенитете. Еще более радикальной позиции придерживались руководители Татарстана. Во время переговоров с российскими властями они требовали полной независимости и предоставлении права Татарстану на выход из состава России. Шли трудные и долгие переговоры. Потом, спустя много лет, станет понятно, что мудрый и осторожный Минтимер Шаймиев оказался куда большим провидцем, чем генерал Дудаев. Он не довел дело до разрыва, предпочитая договариваться. Татарстан получит большие преференции, станет одной из самых динамично развивающихся республик в составе России. И здесь не прольется ни одной капли крови. Непримиримая позиция генерала Дудаева приведет к вооруженному противостоянию. Было бы неправильно перекладывать вину за подобное противостояние только на Дудаева. Безусловно, виновата и другая сторона, не сумевшая и не захотевшая договариваться с бывшим командиром дивизии. Генерал Дудаев и полковник Масхадов, как это ни покажется странным, докажут на деле, насколько хорошо готовили офицеров в бывшей советской армии.

Шеварднадзе во второй раз начал собирать свои вещи на Смоленской площади. За несколько недель, которые он был министром, ему не удалось переломить ситуацию и добиться каких-то значимых результатов. В Грузии уже шла гражданская война, и он был больше озабочен положением дел в своей республике. Козырев торжественно въехал в кабинет всесоюзного министра. Он не скрывал своего удовлетворения, ведь республиканские министерства иностранных дел в бывшем Союзе считались всего лишь декоративными атрибутами власти, не имеющими ни прав, ни обязанностей, ни своих представителей за рубежом. Даже Украина и Белоруссия были членами ООН, тогда как у России подобного места не было, его занимали представители Советского Союза.

Пытаясь хоть как-то повлиять на ситуацию, Горбачев отправил письмо в Алма-Ату на готовящуюся встречу президентов республик, предлагая назвать новое объединение «Содружество европейских и азиатских государств» – СЕАГ. Он указывал в обращении, что необходим переходный период, во время которого должны действовать организационные структуры, объединяющие все республики. Он все еще надеялся остаться, возможно, генеральным секретарем новой организации. Но его даже не пригласили на эту встречу. Похороны империи проходили без последнего императора некогда великой сверхдержавы. Республиканские президенты даже не захотели обсуждать его письмо. Горбачев вызывал у них такое неприятие и отторжение, что любые его письма или обращения сейчас воспринимались в штыки. Руководители республик подписали документы о создании Содружества, даже не упомянув своего бывшего президента.

После возвращения из Алма-Аты Ельцин снова встретился с Горбачевым. Все было понятно без лишних слов. Михаилу Сергеевичу не оставалось места в новых структурах власти. Конечно, у СНГ должны быть некие координирующие механизмы, но ни один президент более не желал иметь дело с бывшим руководителем государства. Горбачев, еще несколько дней назад говоривший, что не уйдет ни при каких условиях в отставку, понял, что должен уходить. Ельцин прямо сказал ему, что «Советского Союза больше нет, и вам нужно уходить».

Из разных стран приходили сообщения о поддержке, которую оказывают Содружеству ведущие страны мира. Почти все заявили о своей готовности признать новые реалии. Даже американцы, которые еще месяц назад не готовы были признавать независимость двенадцати республик, кроме Прибалтики, входивших в состав бывшего Союза, заявили о своей готовности признать новые государства. Даже Франция, которая всегда занимала особую позицию. Даже Германия, где Горбачев считался почти героем за отказ от применения силы во время объединения Германии. В политике не бывает места личным отношениям или симпатиям. Всегда только трезвый расчет и интересы, превалирующие над всеми остальными чувствами.

Можно говорить о вековой дружбе народов и проводить абсолютно противоположную политику. Болгария, обязанная России своей независимостью и государственностью, страна, к которой с такой симпатией относились многие поколения российских людей и в которой до сих пор сильны традиции дружбы с Россией, дважды воевала именно со своими освободителями, выступив против России и ее союзников во время Первой мировой войны, а затем поддержав Гитлера и его союзников в борьбе против СССР во время Второй мировой войны. При том, что Болгарию называли при Живкове «шестнадцатой республикой» Советского Союза.

Горбачев встретился с Ельциным еще раз и предъявил список своих претензий. Он просил передать ему здание Академии общественных наук для созданного Фонда Горбачева, оставить полагающуюся президенту охрану, обеспечить транспортом и пенсией в размере президентского оклада с последующей индексацией. Он даже не забыл упомянуть об отдельном транспорте для своей супруги. Список был большим. Ельцину он не понравился. Забирая эти листы, он хмуро пообещал вынести этот вопрос на совет глав государств. Горбачев не мог предположить, что его бывшие подчиненные, ставшие руководителями независимых государств, почти в один голос откажут ему в этих привилегиях, посчитав, что ему необходимо оставить обычную пенсию как рядовому пенсионеру. Но здесь воспротивился сам Борис Николаевич.