Похороны викинга
Шрифт:
Если я найду Майкла и Дигби в легионе, то ни о чем не буду жалеть… Разлука с Изабель, – но ведь эта разлука нам необходима, мне нужно завоевать себе положение, чтобы жениться на ней.
Я, кажется, стал уже главнокомандующим французскими войсками в Алжире и командором Большого креста Почетного легиона, когда внезапно уснул.
Я проснулся в самом превосходном настроении. Изабель любит меня, и передо мной открыта дорога к подвигам и приключениям. Я был охвачен романтическим пафосом.
Дэвид принес горячую воду. Он приветствовал меня теми же словами, что всегда: «Половина восьмого, сэр. Сегодня будет прекрасное утро (иногда он добавлял: «когда разойдется туман» или «кончится дождь» и т п.).
Одевшись, я уложил в маленький чемодан немного белья, бритвенный прибор и щетки. Потом спустился в курительную комнату и после нескольких неудачных набросков написал Изабель:
«Дорогая и любимая!
Я получил вчера вечером письмо от Дигби. Он бежал так же, как и Майкл, чтобы отвлечь внимание от нас, прочих виновных и невиновных в этом печальном деле. Дигби пишет, что он невиновен и не подозревает ни Майкла, ни меня.
Ты, конечно, сама понимаешь, что я не могу остаться дома и позволить им одним расплачиваться за все, тем более, что считаю их невиновными. Если же они виновны, то я обязан им помочь. Если бы не то, что мне придется на время тебя покинуть, то вся эта авантюра была бы мне очень по вкусу.
Впрочем, я все равно на днях должен был уехать от тебя в Оксфорд на целых два месяца. Теперь же это будет продолжаться только до тех пор, пока камень не будет возвращен. Я не сомневаюсь в том, что похититель возвратит его немедленно, узнав о нашем бегстве.
Ты знаешь, что я не трогал камень, и я знаю, что ты этого не делала, но ведь я не могу изменить моему Капитану и моему Лейтенанту в трудные времена. Ты сама знаешь, что я обязан помочь им защитить невинных и пристыдить похитителя.
Впоследствии я пришлю тебе мой адрес, и ты напишешь мне, как у вас обстоят дела. Я вернусь, как только ты сообщишь мне, что все улажено.
Пока что я буду далеко от Брендон-Аббаса, и так же далеко оттуда будут сыщики тети Патрисии. Они не будут сомневаться в том, что похитителем является кто-то из нас, а может, все мы трое. Они будут безуспешно охотиться за нами, а вас оставят в покое.
Любимая моя Изабель, дорогая моя Собачья Душа, я с тобой не прощаюсь, я уеду раньше, чем ты получишь это письмо.
Дорогая, после вчерашнего вечера весь мир переменился. Жизнь прекрасна. Мне хочется петь и смеяться. Изабель любит меня, и я люблю Изабель. Ничто, кроме этого, не имеет цены.
Разве любовь не чудесна, дорогая?
Это восторженное письмо я передал Дэвиду и велел после завтрака передать его мисс Риверс. Он сохранил совершенно безразличное выражение лица, хотя в глубине души, наверное, угадал, кто будет следующим из членов нашей семьи, кто передаст ему письмо для сдачи его кому-то с глазу на глаз.
В коридоре я встретил Бердона.
– Не знаете ли вы, где мистер Майкл, сэр? – спросил он. – Его хочет видеть леди Брендон.
– Не знаю, Бердон, – ответил я.
– Кровать мистера Дигби тоже не тронута, – продолжал он. – Я не знал, что джентльмены уезжают… ничего не упаковано…
– Они не говорили мне, что уезжают, – заявил я, стараясь изобразить на лице изумление. – Наверное, они придумали что-нибудь веселое… надеюсь, что они вызовут и меня…
– Может быть, поехали на скачки, сэр? – предположил Бердон.
– Какой ужас! – ответил я и ушел с самым легкомысленным выражением лица, на какое был способен.
За завтраком нас было только четверо. Лицо Изабель вспыхнуло при виде меня, и мы глазами засвидетельствовали друг другу нашу любовь.
– Слыхали что-нибудь о капеллане? – спросила Клодия.
– Я ходила к нему вчера вечером, – ответила Изабель, – но сиделка сказала, что он спит.
– Сиделка? – спросил Огастес
– Да, – ответила Изабель. – Доктор Уоррендер посоветовал выписать для него сиделку, и тетя Патрисия вчера по телеграфу выписала ее.
– Где Дигби? – спросил Огастес.
– В чем дело? – вопросом ответил я.
– Бердон меня спрашивал. Он говорит, что Дигби не ночевал дома.
– Я не больше твоего знаю о том, куда девался Дигби, – с чистым сердцем заверил я его.
– Забавно, – усмехнулся он.
– Чрезвычайно забавно, – подтвердил я.
– Тете это должно понравиться, – злорадно продолжал он. – Особенно после ее категорического запрещения выходить из дома
– Ему следовало сперва посоветоваться с тобой, Сомнительный Огастес, – сказала Клодия.
– Ему не хотелось советоваться с полицией, – грубо ответил Огастес.
– Кушай кашу и говори, только когда тебя спросят, – наставительно сказала Изабель, и вопрос был исчерпан.
К концу завтрака появился Бердон.
– Леди Брендон хочет видеть мистера Дигби, – заявил он.
– Это не так просто сделать, – ехидно заметил Огастес.
– Его здесь нет, – сказал я, заглянув под стол.
– Совершенно верно, сэр, – сказал серьезный Бердон и исчез.
– Теперь твоя очередь, красавец, – сказал Огастес. – Вероятно, сыщики уже пришли.
Бердон возвратился.
– Леди просила вас после завтрака пожаловать к ней в будуар, – сказал он мне.
– Так и есть, – заметил Огастес, когда за Бердоном закрылась дверь.
– Куда они исчезли, как ты думаешь? – спросила меня Клодия. – Ведь не могли же они сбежать? Сбежать мог еще один, но никак не оба.
– Непохоже, чтоб сбежали, правда? – съехидничал Огастес.
– Если они действительно уехали, то они имели на это какие-нибудь очень основательные причины, – сказала Изабель.
– Самые основательные, – согласился Огастес.
– Да, Клодия, – сказал я, глядя на нее в упор, – если они действительно сбежали, как ты говоришь, то они сделали это только для того, чтобы отвратить подозрение от всех, оставшихся в доме.
– Бесспорно! – согласился любезный Огастес.
– Они способны это сделать, – спокойно сказала Изабель.
– Это было бы так похоже на Майкла, – тихо сказала Клодия и вдруг, отвернувшись, вышла из комнаты.
– И на Дигби, – сказал я ей вдогонку.
Огастес ядовито мне улыбнулся и показал пальцем вверх.
– К тете Патрисии! – сказал он и ушел довольный. Наша недавняя подозрительность, кажется, очень его огорчила, и его нежное сердце не могло успокоиться.
Мы с Изабель вышли из дому и пришли на ту поляну, где всегда собиралась шайка Майкла Джеста. Я обнял ее и долго и крепко целовал в глаза и губы.
– Всегда ли ты будешь меня любить дорогая? – спросил я. – Что бы с нами ни случилось?
Она ответила мне без слов, но ее ответ вполне меня удовлетворил.
– Тетя ждет, – сказал я, оторвался от ее губ и убежал.
Я бежал к дому, но отнюдь не собирался видеться с тетей. Я решил играть роль преступника, нервы которого не выдержали предстоящего свидания со своей жертвой. Я был очень рад вызову тети, он делал мое бегство более убедительным.
Я прошел в свою комнату, взял чемодан, положил в карман карточку Изабель и спустился по черному ходу, выходившему прямо во внешний холл. В одну минуту я пробежал луг перед домом и скрылся в кустах. Потом я вышел на дорогу. Из дому меня уже не было видно за деревьями. Через двадцать минут я был на станции и взял билет на Эксетер.
На станции все меня знали, но проследить меня дальше было, пожалуй, невозможно. Эксетер очень бойкая станция, и едва ли кто сможет проследить, что оттуда я выехал в Лондон. Во всяком случае мои следы после вокзала Ватерлоо в Лондоне будут потеряны.
Ожидая на платформе, я испытывал мучительное желание вернуться к Изабель. В горле я ощущал такой комок, какого не помнил с самого раннего детства. Это было ужасно. Если бы не предстоящие приключения, я вернулся бы, но я был романтиком и был возбужден.