Чтение онлайн

– Вот, милый мой, – сказал он трупу, – теперь ты в первый раз за всю твою жизнь будешь честно выполнять свой долг. Мертвым ты будешь полезнее, чем был живым. Так-то, дорогой мой заговорщик.

– Это дьявол… Это дьявол… Он сошел с ума, – стонал Вогэ, протаскивая мимо меня труп Деляре.

– Поставь его в эту амбразуру, – сказал Лежон. – Соседнюю я оставлю для тебя. Ты, кажется, любишь трубку, друг мой Вогэ, она помогает тебе обдумывать всякие заговоры, не правда ли? Я не забуду вставить ее тебе в зубы… Ставь его на место, собака!..

Лежон не спускал глаз с Вогэ и держал руку на рукоятке револьвера. Потом он отослал его назад на вышку с тем, чтобы туареги пристрелили его, когда луна будет достаточно сильно светить. Может быть, Вогэ удастся дожить до восхода солнца, но едва ли он долго проживет после наступления завтрашнего утра.

Наконец пришла наша очередь спускаться вниз.

– Завтра утром может быть много неприятностей, – сказал Майкл. – На рассвете они, пожалуй, смогут ворваться в форт.

– Да, – согласился я, – им нужно только стрелять ураганным огнем, пока у них хватает патронов, а потом атаковать на верблюдах. Прямо со спины верблюдов прыгать на стены. Конечно, кучу народа мы перебьем, но еще больше останется.

– Пожалуйста, не советуй им таких вещей, – улыбнулся Майкл.

– Если мы сумеем удержать их в течение завтрашнего дня, то послезавтра утром нас выручит отряд из Токоту, – сказал я.

– При том условии, что нашим арабам удалось туда добраться, – добавил Майкл. – Подкрепление найдет здесь не слишком много гарнизона… Лежон, несомненно, будет произведен в лейтенанты.

– Здорово будет, если его назначат комендантом форта, – заметил я.

– Чего лучше! – сказал Майкл. – Кстати, слушай, сынок, если меня пристукнут, а тебя нет, то ты должен кое-что для меня сделать. Нечто очень важное… Что ты на это скажешь?

– Можешь на меня рассчитывать, Майк.

– Знаю, что могу, Джон, – ответил он. – Так вот что: в моем поясе есть несколько писем. Одно Клодии, одно тебе и одно Дигби. Потом еще письмо и маленький пакет для тети Патрисии. Кроме того, у меня есть еще одно письмо. Так сказать, официальное и подлежащее опубликованию, – оно очень забавное… Так вот, если ты сможешь, передай письмо и пакет тете. Это не слишком срочно, но я хотел бы, чтобы она это письмо получила. Пакет не так важен, в нем нет ничего особенно ценного…

– Заткнись, – грубо сказал я, – тебя еще не пристрелили. Не болтай зря.

– Я прошу тебя только на тот случай, если меня ухлопают, – сказал Майкл.

– Я, конечно, сделаю все, что ты хочешь, если сам останусь в живых, – ответил я. – А что если меня тоже убьют?

– Что ж, на письмах написаны адреса и наклеены марки. Обычно письма, найденные на убитых солдатах, отправляются по адресу. Впрочем, все зависит от обстоятельств. Если мы будем убиты и Лежон останется в живых, то я боюсь, что письма не будут отосланы. Если туареги войдут в форт, то едва ли оставят на нас какие-либо письма… Впрочем, будем надеяться, что всего этого не случится и что в худшем случае Лежона убьют вместе с нами, а подкрепление войдет в форт раньше туарегов…

– Может быть, что-нибудь поручишь мне, Джон, на случай, если тебя убьют, а я останусь, – добавил он

– Что ж, кланяйся Дигу и напиши Изабель, как мы с тобой о ней разговаривали, и так далее…

Майкл улыбнулся:

– Я ей скажу что надо, сынок. Смотри, не забудь про мое письмо тете. Только, пожалуйста, проверь, что я убит, как следует. Я не хочу, чтобы она получила это письмо, пока я жив… Конечно, все пять писем очень важны, но это самое важное. Я определенно хочу, чтобы оно дошло до тетки.

Тут Сент-Андре вывел нас на крышу и отвел вниз вторую половину гарнизона. Туареги прекратили свой безрезультатный огонь. Казалось, они ушли за сотни миль от форта. Лишь изредка на пальмах оазиса вспыхивал отблеск их костров и ночной ветер доносил до нас запах горящего верблюжьего навоза. Они, несомненно, окружили форт сплошной цепью часовых и не позволили бы никому выйти, чтобы привести подкрепление. То, что Лежон даже не пытался никого послать, по-видимому, подтверждало рассказ Дюпрэ, переданный нам беднягой Кордье. Очевидно, он считал, что его арабы-разведчики отправились в Токоту.

Я был поставлен часовым и два часа обходил мою сторону стены и следил за освещенной луной пустыней. Она была совершенно неподвижна и безмолвна. Потом пришел Сент-Андре, сменил меня, поставил другого легионера, и мы с ним пошли вниз.

– Хуже всего будет на рассвете, – сказал он. – Они налетят, и надо будет очень быстро стрелять, потому что их будет по сто человек на каждого из нас… Хотел бы я знать, принесут ли они шесты и веревки, или попытаются лезть на стену прямо с верблюдов.

– Если они не испугаются нашего огня, то не знаю, сможем ли мы их задержать, – сказал я.

– Конечно, не сможем, – ответил Андре. – Одно хорошо: если только они не ворвутся на рассвете, то до послезавтрашнего утра нам нечего бояться. Они просто будут лежать в песке и постреливать. Попытаются взять нас измором… Они думают, что им торопиться некуда…

– А куда им торопиться? – спросил я.

– Лежон уверен в своих арабских разведчиках, – ответил Сент-Андре. – Он сам говорил мне, что поставил их на противоположных сторонах форта и что обоих туареги никак не могли захватить.

– Как насчет патронов у туарегов? – спросил я.

– Чем больше они их израсходуют, тем больше они будут стараться достать себе у нас новый запас. Поэтому тем более они будут стараться взять нас на рассвете атакой…

Я лег и уснул. Проснулся от сигнала горна и рева Лежона: «По местам!»

Стоя в центре крыши, Лежон обратился с речью к уменьшившемуся наполовину гарнизону форта Зиндернеф.

– Послушайте, дорогие мои птички, – сказал он, – я хочу, чтобы вы спели, и вы, конечно, споете. Пусть наши приятели туареги знают, что мы не спим и что нам весело. Мы начнем с походной песни легиона. Пойте весело, скоты собачьи. Ну, все вместе! – Своим громовым бычьим голосом он затянул песнь легиона, и мы вторили ему во все горло. Он заставил нас спеть весь наш репертуар походных песен, а в промежутке заставил трубача играть все существующие сигналы.

– Теперь давайте смеяться! Смейтесь беспечно, весело и непринужденно, свиньи вы этакие. Смейтесь… Послушай, Вогэ, смейся там наверху и постарайся, чтобы это у тебя вышло как следует, иначе ты у меня заплачешь… Начинай!

Сверху донесся дикий и прерывистый звук, напоминающий всхлипывание голодной гиены. Этот звук был настолько нелеп, что все мы искренно расхохотались.

– Еще раз! – заорал Лежон. – Смейся, пока у тебя не заболят бока, не то у тебя спина заболит. Смейся, пока у тебя слезы не потекут, не то они потекут у тебя по другой причине. Смейся, ослица, шакал, вошь…