Чтение онлайн

– Вы, сын мой, не знакомы с основами математики, философии и литературы. Вы безграмотны в правовых вопросах! Вы невежа! Вы не умеете держать себя в обществе! Вы курите в присутствии матери!

– Я не в затяжку,- пробормотал Фердинанд, но курить не прекратил.

– Вы позорите себя и меня, вашу родительницу! Не далее, как вчера, вы вели себя крайне, я подчеркиваю, крайне невежливо в гостях у герцогини Беневентской и грубо обошлись со своей невестой герцогиней Софи. Вы несносны, сын мой, и я с ужасом думаю о вашем будущем. Да, о вашем и о будущем нашего рода!

– Все, маман?
– вежливо спросил Фердинанд, усаживаясь на потертое одеяло, которым была застелена кровать с продавленной панцирной сеткой.Если все, то позвольте мне ответить.

– Будьте любезны, Фердинанд,- разрешила герцогиня,- и будьте благоразумны.

– Вы правы, маман,- произнес юный герцог,- я весьма слабо знаком с названными дисциплинами, да и признаться, не спешу знакомиться. Зато я неплохо знаю историю нашего великого, как вы сказали, рода и позволю себе напомнить кое-что из нее. Итак, после того, как основателя нашего рода Жозефа Фуше, герцога Отрантского вышибли за государственную измену из Франции и нашу семью приютила эта великая нейтральная держава, все четыре поколения герцогов только и делали, что транжирили миллионы, похищенные герцогом Жозефом у императора Наполеона. Кончилось это тем, что ваш уважаемый супруг, а мой не менее уважаемый родитель герцог Жан прокутил и продул в "фараон" остатки своих и все ваши деньги, маман, после чего имел, увы, глупость записаться во французский иностранный легион и сгинуть без вести где-то на Марне. И теперь мне, последнему герцогу Отрантскому, приходится заниматься мелкой уголовщиной, чтобы прокормить себя, да и вас, маман. По-моему, род, начавшийся со шпиона и закончившийся уголовником, не так уж безнадежен. Моя рассеянная жизнь опять-таки, увы, это единственная возможность заработать. А что касается герцогини Софи, то я лучше женюсь на официантке Мари из ресторана "Козочка": она симпатичнее да и денег у нее больше. Засим позвольте откланяться и расстаться с вами дней на пять, поскольку мне предстоит поездка в Париж. Позвольте оставить вам триста франков на текущие расходы. Это все, что у меня пока есть...

– Мой сын!
– проговорила герцогиня.- Вы говорите страшные вещи. Вы оскорбили память герцога Жозефа.

Вы неуважительно отозвались о вашем дорогом отце и вы не смеете говорить так о герцогине Софи. Не забывайте, что об этом браке договорились еще ваши отцы.

– Я уже об этом слышал, маман,- несколько рассеянно промолвил Фердинанд.

Поцеловав герцогине руку, он двинулся к выходу и, на ходу бросив: "О ревуар, маман!",- исчез из комнаты.

– О, святой Дени!
– прошептала герцогиня.- Не дай нашему роду угаснуть столь бесславно!

Она несколько минут, сцепив руки, глядела в давно потрескавшийся потолок, затем встала со стула, аккуратно пересчитала деньги, оставленные сыном, и направилась на улицу, решив первым делом оплатить счет бакалейщику и сходить в парикмахерскую, где ее светлость не была уже полгода.

2. КОМПАНИЯ

Неподалеку от входа в "Аретузу" герцога Фердинанда уже давно и с явным нетерпением ожидали двое молодых людей.

– Наконец-то,- буркнул первый, завидев строптивого сына герцогини.- Где тебя черти носили, Фред?

Фред, ибо в этой компании титулов не признавали, а имя Фердинанд было слишком уж громким и несовременным, вытащил из кармана своего изрядно потрепанного пиджака пачку "Синей птицы", закурил и с достоинством пожал плечами.

– Пришлось побеседовать с маман. Задержался. Сожалею, Аксель.

Собеседником Фреда был Аксель Кинг - мрачноватого вида верзила лет двадцати пяти - лидер их небольшой компании.

– Что, опять пилили?
– посочувствовал второй - весьма потертый и непохмеленный парень лет двадцати с ранними морщинами на синюшного вида физиономии. Это был потомок эмигранта из России Шура Гаврюшин, которого все здесь звали Габриэлем Алексом.

– Немного,- чуть скривился Фред.- Так, позудела моя старуха про честь нашу родовую. Да чего там, пошли!

Все трое направились к центру города.

– Честь рода!
– хмыкнул Габриэль.- Мой папашка из купцов, но и он, как чекалдыкнет по маленькой, начинает про лавки наши да про пароходы вспоминать. Меня все хочет в коммерческий лицей пристроить, чтоб, когда мы в Россию вернемся да манатки нам вернут, я мог бы дело продолжить.

– Как же, вернут,- хмыкнул Кинг.- Прямо вот сейчас большевики декрет издадут!

– Это уж точно,- согласился Фред,- что тебе, Габриэль, в Россию, что мне во Францию хода нет.

– Ну, положим,- не согласился Кинг,- через пару дней мы будем в Париже, и ты, Фред, можешь побывать во дворце своего предка.

– Там, наверное, музей сыска,- предположил Алекс.- Дом Жозефа Фуше все-таки!

– Увидим,- резюмировал Фред.- А что мы в Париже делать будем? Опять чемоданчик-другой захватим для нашего Доброго Друга?

– Сам не знаю,- признался Кинг.- Сеичас у Друга спросим. Темнит он что-то...

Беседуя, они постепенно приближались к центру города. Дойдя до небольшого, но весьма уютного бара "Крот", все трое ощутили настоятельную потребность нанести туда короткий рабочий визит.

– Ладно,- решил Кинг,- по одной и пойдем дальше.

В баре было немноголюдно и как всегда темно. Приятели взяли по паре кружек баварского и поудобнее устроились за столиком. Но не успели они осушить по первой емкости, как в бар неторопливо вошли двое крепких парней весьма зловещего вида.

– Братья Риччи,- шепнул Габриэль,- гляди, Фред!

– Вижу,- небрежно бросил Фред.- Придется побеседовать чуток.

– Не время,- заявил Кинг,- нам к Другу надо.

Между тем братья Риччи также успели заметить сидевшую компанию. Они взяли по кружке пива и направились к приятелям.

– Буэно джорно,- вежливо произнес первый изних, Луиджи, более известный под кличкой Сипилло.

– Буэно джорно,- добавил Пьетро, которого все называли Блэджино.

– Привет, ребята!
– ответил за всех Аксель Кинг.- Как поживаете?

– Грацио, грацио,- сверкнул железными зубами Сипилло,- живется нам очень даже не плохо. Только вот брат мой малость приуныл.

– Что с тобой, Блэджино?
– сочувственно спросил Кинг.

– Он обижен, синьор Кинг. Его обидел этот молодой человек,- и он указал на Фреда.

Предыстория этого элегического разговора была краткой, но достаточно бурной. Вот уже около месяца Фред и Блэджино бесплодно добивались взаимности у красавицы Мари из ресторана "Козочка". Безуспешная осада прекрасной Мари породила жгучую взаимную неприязнь, которая только и ждала повода выплеснуться. Пылкий Блэджино уже несколько раз клялся святым Джованни отомстить "этому молокососу", а в устах неаполитанца эта клятва что-нибудь да значила. Но каждый раз обстоятельства препятствовали этому.

Не повезло Блэджино и в этот раз.

– Нехорошо, нехорошо,- согласился Кинг, выслушав Сипилло,- и мой друг Фред совсем непрочь побеседовать с твоим братом по этому вопросу. Но, увы, эта беседа может состояться не раньше, чем через неделю, Мы спешым в Париж, но я обещаю тебе, Сипилло, что сразу же по возвращении Фред будет к услугам твоего брата.

На этом беседа, в которой, по сути, участвовали только Кинг и Сипилло, завершилась при гробовом молчании Фреда и Блэджино, обменивавшихся все это время очень выразительными взглядами. После этого братья допили пиво и направились по своим делам, а трое приятелей получили возможность мирно закончить беседу.