Чтение онлайн

Всю ночь кое-как спали. Утром чем свет поднялись. Герасим Кузьмич огляделся - и плюнул даже.

–  Это что ж!.. Десять бутылок квасу с собой взяли,- и все-то перелопались. На. поди!.. А мы спросонок думали - бандит!..

Что хохоту было… Только Мурзилке - не по себе: вся шерсть у него слиплась, в войлок свалялась, как его квасом обдало…

Уж он облизывался-облизывался - со всех сторон. Ничего не выходит.

Хорошо, что Петька догадался облить его из чайника водой. Так легче стало. А то - беда!..

Очень был занят Мурзилка новой жизнью на берегу моря и ни на что другое внимания не «обращал. А как-то поглядел на Петькиного отца и узнать его не может.

То худой был, бледный, - а теперь лицо красное, борода лопатой, да ведь толстый какой стал!..

Глянул на Петьку, и тот - совсем кубарь, поперек себя шире.

А тут заведующий домом отдыха идет.

Петькин отец - к нему:

–  Ну, - говорит, - спасибо, товарищ, - вот как вы нас здесь поправили, - что меня, что Петьку…

Заведующий улыбается только:

–  Я больше вас рад, что вы такие стали. Когда вы приехали сюда, жалко было смотреть на вас.

А Петькин отец ему говорит:

–  В жизнь свою не думал в море купаться. Туг ведь, бывало, все богачи да купцы утешались, а теперь, на-поди, простому рабочему - и такое, можно сказать, удовлетворение.

Тут заведующий ради озорства Мурзилку за шиворот поднял да и говорит:

–  Вот только собачка ваша отощала больно. Кожа да кости. И за курами не гоняется.

А какое там - отощал? Мурзилка вроде подушки на четырех лапах стал.

–  Ну,- говорит Петькин отец, - пожили, погостили, за все спасибо, - а завтра и ко дворам надо… За работу приниматься с новыми силами… Едем, брат, Мурзилка!..

Мурзилка только слабо хвостом вильнул, слов-то он разобрать не может.

Зато когда поутру подали лошадь да стали вещи выносить, а Петька и отец оделись по-дорожному, - тут только сообразил Мурзилка, в чем дело.

Залаял, завизжал, стал бросаться от восторга во все стороны. Петьку в нос лизнул, курицу за крыло цапнул.

А потом вскочил на линейку, хвост крючком да как залает.

На лошади до пристани доехали. А там опять на пароход поднялись, - уж он пыхтел-пыхтел, насилу-то поплыли. А с парохода они-на поезд, и тут опять заперли их всех в комнатку, - и пошло стучать и день, и ночь: - «ты-ты-так», «ты-ты-так», «гы-ты-так» - без конца.

Как-то утром проснулись, - Петькин отец в окно выглянул, да и говорит:

–  Ну, Петька, подъезжаем, - Москва - вот она… Сейчас последняя остановка будет.

Петька - к окну. Мурзилка на столик вскочил, в окно уставился и смотрит, будто Москву узнает.

Поезд остановился. Петькин отец говорит:

–  Я пойду пополощу чайник, да и укладываться будем…

Вышел из вагона. И Мурзилка за ним. На платформу выскочил, загавкал. А тут вдруг какая-то кошка на него - фррр, спину горбом выгнула, хвост трубой подняла - и в сторону.

«А! Так?..»

Кинулся Мурзилка за кошкой: она по ступенькам, и он по ступенькам; она - в сад, и он в сад. она под дом, и Мурзилка туда же…

А кошки и след уж простыл… Бросился назад Мурзилка. Кто-то ухнул во весь голое, зашипел… - Замелькали колеса по рельсам. И слышит Мурзилка отчаянный крик:

–  Мурзилка!.. Мурзилка!.. Мурзилка!..

Петька кричит!.. Петька, видно, в беде!.. Надо к нему на помощь!..

Вылетел Мурзилка на платформу.

Далеко-далеко несется поезд, откидывая набок дымовую ленту, и свистит издалека:

«Бууудь здоров, Мурзилка!..»

А на станции - тихо, тихо… Нет никого… Все чужое кругом. Сел Мурзилка на платформе да как завоет:

«Воу-воу… воу-у… Покинули Мурзилку одного! Покинули несчастного!..»

Поезд отошел от станции, а Мурзилка все бегал взад и вперед, обнюхивая доски платформы.

Все чужие следы. Много их.
– да что в них толку? Петькой и не пахнут…

Бегал Мурзилка - и не замечал, что за ним уже давно наблюдали две пары глаз.

Смотрели на него станционный сторож Аким Лохматов и начальник станции.

–  Видать, своих потеряла, Иван Васильевич, - сказал Аким, - которые с поездом уехали.

–  Должно быть, так,-сказал начальник станции.
– Песик - ничего себе, аккуратненький.

А Мурзилка вдруг задрал голову вверх да как взвоет.

–  Цыц ты!..
– топнул на него начальник станции.

С перепугу Мурзилка шарахнулся в сторону - прямо под ноги сторожу.

–  А вы, Иван Васильевич, не больно стращайте, - сказал Аким, достал кусок сахару из кожанки и сунул Мурзилке в рот.

Мурзилка захрустел зубами, завилял хвостом.

«Кажется, человек - ничего себе… - подумал он, - а ну-ка, давай еще сахару!..»

И он поднялся и сел на задние лапы.

Сторож так и покатился со смех):

–  Ах, прокурат!.. Обученный шельмец… Ну, и собачка!..

–  Я ее возьму, пожалуй, себе, - сказал начальник станции.

–  Позвольте, Иван Васильевич, - а может, мне желательно собачку к себе пристроить, - возразил Аким.
– Извольте видеть, у ней ко мне этакое стремление… Вон как песик ко мне льнет…

–  А я тебе говорю, - я ее возьму…- рассердится начальник станции.

Но Аким был упрям.

–  Извините, Иван Васильевич, как вы есть начальник станции и все такое, ну, только и я сторож…

Начальник станции махнул рукой, повернулся и пошел прочь.

Жена Акима встретила Мурзилку неприветливо.

–  Еще чего?., на кой нам собака? Гони вон!.. Нечего… Аким опешил.

–  Песик аккуратненький. Опять же служить умеет…

Он бы отстоял Мурзилку, но тот сам себе испортил все дело. Думал, - здесь, как у Петьки в доме.