Чтение онлайн

— «Наконец, обозначились признаки самого обидного и тяжелого для гражданского общества: экспроприации владельцев… и начался тот самый переворот, которого так боялись в Италии со времен Суллы. Цезарь несколько раз торжественно повторял принципы аграрного наделения, положенные им в основу закона 59-го года, уверяя, что нигде не будут ни малейшее затронуты интересы землевладельцев, что наделы ветеранам войн будут или выдаваться из казенной земли, или покупаться у частных лиц при справедливом и полном их вознаграждении. Вначале он даже, по-видимому, старался селить колонистов разрозненно, чтобы устранить их корпоративность и не пугать окружающее население. Но потом он отказался от всех этих ограничений, Частных владельцев начали сгонять и отбирать у них участки без вознаграждения. Колонистов помещали сплоченными группами, чтобы держать в страхе окружающее экспроприированное население.

В стране их звали гвардией тирана» [14, с. 71].

— «В речи Нерона, произнесенной в палате сената при вступлении на престол, речи, написанной Сенекой, император отрекался от известных злоупотреблений старого режима и обещал разделить власть с сенатом» [24, с. 66].

Прошло время. Нерон посчитал прежний императорский дворец неудовлетворительным для себя и приказал спроектировать и построить ему Золотой Дом, где он «наконец-то сможет жить по-человечески» [24, с. 200]. «Перед Золотым Домом должен был быть установлен бронзовый колосс статуя Нерона высотой около 120 римских футов — в лучистой короне, в образе солнечного божества» [24, с. 205]. Ни о каком «разделении властей» речь уже не шла и не могла идти: «Нерон начал нарушать свои прежние обещания, и преступления его вышли за пределы своей семьи» [24, с. 62].

Второй рейх. В одобренных папами Александром VI, Львом X и Адрианом VI [32, с. 63] рекомендациях Я. Шпренгера и Г. Инститориса по обращению с ведьмами в «четырнадцатом вопросе о том, как обвиняемая приговаривается к пыткам, как она пытается в первый день и можно ли ей обещать сохранение жизни» сказано: «…это обещание надо держать лишь некоторое время, а потом ведьму все же следует сжечь… но смертный приговор обязан вынести уже другой судья, а не тот, который уверил ее в сохранении жизни» (курсив — Б. П., Е. П.) [115, с. 327].

— Макиавелли: «Опыт нашего времени показывает, что великие дела творили как раз те, которые мало считались с обещаниями, хитростью крутили людям головы, и, в конце концов, одолели тех, кто полагался на честность» [63, с. 84].

Третий рейх. 10.02.1933 г. Гитлер сказал: «Немецкий народ, я клянусь, что буду действовать так же, как и вступая в эту должность» [62, с. 386].

24.02.1933 г. он же заявил: «Немецкий народ будет решать, давать оценку и судить и может распять меня, если сочтет, что я не исполнил своего долга» [62, с. 386].

24.10.1933 г. он, выступая в берлинском «Шпортпаласте», провозгласил: «Если я буду заблуждаться или если народ сочтет мои действия недопустимыми, то он может казнить меня. Я к этому готов» [62, с. 386].

В марте 1944 г. американцы совершили первый дневной налет на Берлин. К июлю того же года такие налеты стали регулярными. В том же июле советскими войсками были освобождены от гитлеровцев Минск, Белосток и Даугавпилс. Красная Армия приближалась к Восточной Пруссии.

4 июня союзники вошли в Рим.

К июлю безрассудность проводимой Гитлером политики стала фактом, не требующим доказательств.

Однако попытка устранить прямого и непосредственного виновника всех бед и напастей, обрушившихся на немецкий народ, то есть Гитлера, вызвала у него приступ бешеной ярости, выразившейся в безжалостном уничтожении им всех его оппонентов или тех, кто казались ему таковыми.

Согласно официальным нацистским источникам, сразу же после путча было арестовано около семи тысяч человек. В 1944 году казнено 5764 человека, а за четыре месяца 1945 года — 5684 человека. Из них примерно 150–200 человек — реальные участники заговора. Остальные — их родственники, те, кто нелояльно относился к режиму, и просто случайные люди [112, с. 210]. В общем, все — как и обещал Гитлер в 1933 году. Только — наоборот.

Первый рейх. По приказу Нерона Сенека (его воспитатель в отроческом возрасте будущего императора) был приговорен к смерти за участие в заговоре, к которому тот не имел никакого отношения. Сенеке была оказана величайшая милость: самому выбрать себе способ казни и самому ее осуществить. Сенека принял смерть, вскрыв себе вены [99, с. 5, 7].

Второй рейх. Инквизитор веры — Великий Августин из Тагаста: «Неужели спокойствие смерти хуже, чем распутство заблуждений?» Согласно концепции инквизиции смертная казнь еретика — это акт милосердия [89, с 17–18].

— Если осужденный инквизицией, будучи уже на костре, делал признание, отступая перед душевными и физическими муками, доминиканец подавал знак, и экзекутор подбегал к костру и быстро душил осужденного [89, с. 203].

— «Видала де Урансо подвергли допросу. Под пытками у него стремились выведать имена его сообщников. В конечном итоге инквизиторы пообещали проявить милосердие, если Урансо назовет остальных.

За такую цену несчастный гасконец согласился говорить.

Когда Урансо потребовал обещанного милосердия, ему объявили, что милосердие будет выражаться в том, что ему не отрубят руки — как большинству других — перед тем, как его повесить» (курсив — Б. П., Е. П.) [89, с. 179].

Третий рейх. Своему бывшему начальнику-командиру (с 1919 г.) Эрнсту Рему, ставшему впоследствии «ненужным другом», Адольф Гитлер оказал неслыханную милость: приказал передать тому в тюремную камеру пистолет, чтобы тот застрелился [25, с. 254–255].

— Из письма бригадефюрера СС Глюкса начальникам концлагерей от 27 апреля 1943 года: «Рейхсфюрер СС и начальник германской полиции решили после консультаций, что в будущем только больные умопомешательством могут быть отобраны для акции «14Ф13» медицинскими комиссиями, отобранными для этой цели.

Все другие (туберкулезные, лежачие больные) освобождаются от этой акции (Вы уже догадались, какой? — Б. П., Е. П.). Заключенные, которые находятся в постели по болезни, должны также выполнять подходящую для них работу» [75, с. 130].

Первый рейх. «Некий Макрон сам толкнул свою жену на связь с Калигулой с тем, чтобы втереться к тому в еще большее доверие, а Калигула охотно принял предложенный сценарий, поскольку посчитал, что поддержка Макрона ему не помешает. Когда впоследствии Калигула решил от Макрона избавиться, он обвинил его в сводничестве» [2, с. 82].

— «Он (Веспасиан. — Б. П., Е. П.) без колебаний продавал должности соискателям и оправдания подсудимым — невиновным и виновным, без разбору; самых хищных чиновников он нарочно продвигал на все более и более высокие места, чтобы дать им нажиться, а потом засудить (при этом имущество осужденных — конфисковать, естественно, в свою пользу. — Б. П., Е. П.), — говорили, что он пользуется ими, как губкой — сухим дает намокнуть, а мокрые выжимает» [94, с. 259].

Второй рейх. «Фердинанд и Изабелла (король и королева Кастилии. — Б. П., Е. П.) даровали чиновникам различные прерогативы и привилегии (курсив — Б. П., Е. П.). Эти льготы увеличили их число чудовищным и неприличным образом: были города, где привилегированных чиновников было больше, чем обычных жителей» [60, с. 204–205].