Чтение онлайн

— «Он (Нерон. — Б. П., Е. П.) делал попытки… оправдать свои сексуальные эксцессы (в частности, свой брак с вольноотпущенником Пифагором, использование юного вольноотпущенника Спора «вместо жены» [24, с. 273], кровосмесительную связь со всеми своими сестрами [97, с. 118]), ссылаясь на то, что все люди порочны и нечисты» [24, с. 266].

— «В довершение всего он (Нерон. — Б. П., Е. П.) придумал новую потеху: в звериной шкуре он выскакивал из клетки, набрасывался на привязанных к столбам мужчин и женщин и, насытив дикую похоть, отдавался вольноотпущеннику Дорифору: за этого Дорифора он вышел замуж, как за него Спор, крича и вопя, как насилуемая девушка… он твердо был убежден (курсив — Б. П., Е. П.), что люди лишь таят и ловко скрывают свои пороки, поэтому тем, кто признавался ему в разврате, он прощал и все остальные грехи» [97, с. 159].

— «За его (императора Тиберия. — Б. П., Е. П.) сексуальные гнусности его везде и открыто стали называть «козлищем» [97, с. 92].

«Некая Маллони после устроенного над ней Тиберием «во весь голос обозвала его вонючим стариком с похабной пастью» [97, с. 93]. Правда, после этого она была вынуждена заколоть себя кинжалом [97, с. 93].

Реакция Тиберия на случившееся: «Пусть ненавидят, лишь бы боялись» [97, с. 95].

— «Во время первой встречи царей было решено разделить сокровища, и для каждого установить границы владений. И вот назначается время для всех этих действий, но, прежде всего, для раздела имущества. В ожидании этого цари разъехались, каждый в свою сторону, близко от места, где хранились сокровища.

Гиемпсал в городе Фирмиде случайно попал в дом человека, который как ближайший ликтор (lictor proximus — доверенное лицо и одновременно — телохранитель. — Б. П., Е. П.) Югурты, всегда пользовался его расположением и доверием. Югурта не скупится на обещания этому неожиданно подвернувшемуся ему пособнику и поручает ему отправиться к себе в дом, якобы для его осмотра и взять вторые ключи от входных дверей, ибо первые ключи были вручены Гиемпсалу.

Нумидиец быстро исполняет поручение и, как его научили, ночью приводит солдат Югурты. Они, ворвавшись в дом, в разных местах стали искать царя, убивать одних людей сонных, других — попадавшихся им навстречу, обыскивать потаенные места, взламывать запоры, все заполнять шумом и вызывать смятение; тем временем находят Гиемпсала, спрятавшегося в каморке рабыни, где он считал, что нашел убежище.

Нумидийцы, как им приказали, доставляют Югурте голову Гиемпсала.

Югурта же, осуществив свои замыслы и захватив всю Нумидию, на досуге обдумывая содеянное, стал бояться римского народа и надеялся противопоставить его гневу только алчность знати и собственные деньги. Поэтому он через несколько дней отправил в Рим послов с большим запасом золота и серебра и велел им прежде всего одарить его старых друзей, а затем приобрести новых (курсив — Б. П., Е. П. — купленный новый друг лучше не купленных старых двух: ай да Югурта!). Словом, не мешкая, щедростью (курсив — Б. П., Е. П.) своей подготовил все, что только будет возможно.

Как только послы Югурта прибыли в Рим и, следуя наказу царя, передали богатые подарки его гостеприимцам и другим людям, имевшим тогда сильное влияние в сенате, произошли столь разительные перемены, что величайшая ненависть знати к Югурте сменилась ее расположением (оказывается, всего-то и дела: знать, кому, чего и сколько дать из знати. — Б. П., Е. П.) и благоволением к нему.

Одни в надежде [на награду], другие, будучи подкуплены, обходя сенаторов одного за другим, уговаривали их не выносить чересчур сурового решения насчет Югурты.

Когда послы уверились в успехе, сенат в назначенный день принял обе стороны» [92, с. 46]. «В сенате победила та сторона, которая истине предпочла деньги» [92, с. 49].

— «Вскоре патриции и толстосумы принялись состязаться в показной роскоши, в то время как в провинциях назревали мятежи, а горожане пухли от голода в трущобах Сенаторы до полудня валялись в постелях и редко посещали заседания сената. Некоторые из их сыновей, разнеженных и развязных, как куртизанки, носили платья с оборками и женские сандалии, украшали себя драгоценностями, уклонялись от вступления в брак и не стремились к отцовству, предпочитая бисексуальный образ жизни» [32, с. 147].

Второй рейх. «В «Cartill» или «Руководстве» (для инквизиторов. — Б. П., Е. П.), все издания которого осуществлялись исключительно самой инквизицией, в разделе «Causas de Solicitacion» (случаи соблазнения) содержатся инструкции по дознанию женщины, предъявившей священнику упомянутое.

Уступки искушению, которое захватывало священника и приводило к интимным связям между ним и его кающимися прихожанками (solicitatio turpia — соблазнение грешницы) были полностью дозволены и признаны» [89, с. 137].

— «Иезуит Лами считал, что монах, воспользовавшийся услугами проститутки, под угрозой шантажа с ее стороны, имеет право убить эту женщину, потому что ее жизнь стоит дешевле его чести (курсив — Б. П., Е. П.) и чести его ордена, которые иначе подверглись бы поношению» [11, с. 100].

Макиавелли: «Пусть он (князь. — Б. П., Е. П.) не страшится дурной славы тех пороков, без которых ему трудно спасти государство» [63, с. 79].

Третий рейх. Будущего рейхсфюрера СС Г. Гиммлера с будущим фюрером А. Гитлером познакомил (12.03.1925 г.) закадычный друг Гиммлера Хорст Вессель (сделанный впоследствии, благодаря непосильным трудам Йозефа Геббельса, умом, честью и совестью, символом Третьего рейха, его национальной гордостью и славой). Друзей объединяло, в частности то, что оба они достаточно долго сожительствовали с проститутками. Однако если один из них погиб в драке за деньги проститутки Эрны Энике (Х. Вессель), то другой (Г. Гиммлер) — наоборот, в 1920 г. обвинялся в убийстве своей сожительницы — проститутки Фриды Вагнер и 08.09.1920 года был благополучно оправдан судом: за недостаточностью улик» [36, с. 120].

— «Еще будучи учащимся в Форлимпополи, он (Б. Муссолини. — Б. П., Е. П.) посещал местный бордель, где наткнулся на проститутку, о дряблом теле которой, «выделявшем пот из всех пор», рассказано в его автобиографии, написанной им в тюрьме; однако о существовании этой женщины, как и другой женщины его юности, раненной им в бедро во время их очередной ссоры ничего не говорится в переработанном варианте его автобиографии, опубликованной позднее. В первоначальном же ее варианте описываются также его налеты вместе с другими хулиганами на танцплощадки, драки за обладание девочками и его триумфальный отчет о насилии над девушкой, которая не была проституткой. Ее звали Вирджиния. Она была «бедной», снисходительно писал Б. Муссолини, «но имела приятный цвет лица и была довольно хорошенькой». «Однажды я, — пишет дуче — бросил ее на пол за дверью, и она стала моей. Она поднялась с пола плача и оскорбляя меня в промежутках между всхлипываниями. Она заявила, что я обесчестил ее. Возможно, так оно и было. Но что это была за честь?» [108, с. 11].

— «Бенито Муссолини: «Великих людей нельзя обвинять в отдельных преступлениях» [108, с. 269].

Первый рейх. «Стремление Нерона отомстить Тразее… подтолкнул Коссуциан Капион, напомнивший императору о том, что Тразея привержен Стое, учению, враждебному власти… По отношению к Тразее обвинения могли основываться лишь на истеричных намеках (курсив — Б. П., Е. П.) на написанную им биографию Катона Младшего» [24, с. 275].

Второй рейх. Из буллы Григория IX: «Где рвение Моисея, который в один день истребил 20 тысяч язычников? Где усердие первосвященника Финесса, который одним копьем пронзил и иудеев, и моавитян? Где усердие Ильи, который мечом уничтожил 450 служителей Валаама? Где рвение Матфия, истреблявшего иудеев?.. Гнилое мясо должно быть вырвано!» [56, с. 30].

Третий рейх. Как пишет в своей книге «Адольф Гитлер» Вернер Мазер, у фюрера «был неподвижный взгляд выпученных глаз (курсив — Б. П., Е. П.), он с яростью реагировал на безрадостные известия и предложения, не соответствовавшие его планам, и упрямо отстаивал запрограммированные ранее точки зрения» [62, с. 410].