Чтение онлайн

На столе стояли две большие коробки с логотипом Thrive Market.

— Я обещал тебя накормить, — сказал он и, достав из кармана многофункциональный инструмент (господи, почему это было так сексуально?), распаковал одну из коробок и подвинул ко мне.

Внутри были аккуратно сложены самые разные безглютеновые продукты. Я взяла упаковку крекеров, затем коробочку с печеньем, и, читая состав на этикетках, едва не ахнула.

Я достала яркую коробку и задохнулась от восторга.

— О, Боже!

— Ты говорила, что скучаешь по Froot Loops. — Он пожал плечами. — Это, конечно, не они, но органическая, безглютеновая и без ГМО версия.

Моя первая реакция была — тут же вскрыть коробку и начать жевать прямо с руками, как голодная енотиха. Но я сдержалась. Вторая реакция — собрать всё назад и вернуть.

— Тебе не стоило тратиться, — пробормотала я, чувствуя, как в животе закручивается спираль вины. Это же стоило целое состояние. Печенье без глютена — по восемь баксов за коробку.

— Я же сказал, что накормлю тебя, — спокойно ответил он. А потом, подмигнув, достал пакетик с разноцветными желейными червячками. — И они, между прочим, почти полезные.

Я вновь посмотрела на него. Потом на коробки. Всё это, возможно, было просто мелочью для него. Но для меня — это был знак. Жест, за которым стояло внимание. Я росла на фильмах Hallmark и на бурных романах моей матери. Но как раз они — показные, пышные, громкие жесты — меня никогда особо не трогали.

Меня цепляли именно мелочи. Знаки, что человек видит тебя, помнит о тебе, что ты ему не безразлична.

Вот как Роб, второй муж мамы, всегда помнил, по каким дням у меня занятия по фортепиано и какой у меня любимый вкус мороженого.

Для кого-то еда — это просто еда. Но для меня, человека, для которого еда может быть опасной, — это забота, внимание, признание.

И всё это в одной коробке хлопьев.

Так что я обошла стол и крепко обняла его. Сначала он был напряжён, но уже через пару секунд сдался и обвил меня руками.

Я обнимала всех. Всегда. Неважно, повод был радостным или трагичным. Объятия для меня были как дыхание. Но стоило теплу его тела проникнуть сквозь мою одежду, как я поняла — это была большая ошибка.

Иногда, когда я тянулась к кому-то с обнимашками, человек отвечал с неохотой. Таким был Коул. Его нежелание отвечать на мои прикосновения сводило меня с ума. Я обнимала его за талию, прижималась, а он лишь похлопывал меня по спине или, что ещё хуже, неловко обвивал одной рукой.

Но Оуэн... Он сначала замер, а потом обнял меня так, словно хотел этого. Словно не мог иначе. Обнял медленно и бережно, но в этом касании было столько же искренности, сколько я вложила в своё. И это была серьёзная проблема.

Потому что это было чертовски приятно. Слишком приятно. От него пахло кедром и свежевыстиранной одеждой, и этот запах окутал меня так, что у меня подкосились колени.

— Спасибо, — прошептала я ему в грудь.

Мне нужно было отпустить его.

Правда, нужно?

Но он не разжимал объятий.

— Пожалуйста, — тихо ответил он.

И клянусь — клянусь! — он прижался носом к моей макушке и вдохнул. Или мне показалось. Потому что в следующий момент он неловко отстранился и принялся копошиться в коробках.

Чёрт. Всё стало странным. Это я всё испортила. Надо было отпустить первой, не прижиматься к нему так крепко, не класть голову ему на грудь. Наверняка я поставила его в неудобное положение. В конце концов, он мой начальник.

А теперь, когда я знала, каково это — ощущать его сильное тело так близко... всё стало ещё опаснее.

— Устроим пир? — спросил он. — У меня есть безглютеновая лапша быстрого приготовления. Запустим микроволновку для изысканного ужина? — Он приподнял бровь, и уголки его губ изогнулись в лёгкой улыбке.

У меня екнуло сердце. Мне нравился Оуэн. Он был совсем не тем заносчивым городским занудой, за которого его все принимали.

Он был внимательным, остроумным. И обнимал — просто божественно.

— С удовольствием, — ответила я. — Но только если на десерт будут Froot Loops.

Оуэн

Я был трусом.

Весь день провёл с Гасом: катался с ним по округе, обсуждал незакрытые заказы, составлял список техники, которую можно продать, и пытался оценить, сколько ещё надо вложить в срочный ремонт. День получился продуктивным, но всё это время я держался подальше от офиса, чтобы не видеть Лайлу. Между нами ничего не могло быть — и после того, как я вчера снова повёл себя как идиот, мне нужно было немного пространства. Нужно было напомнить себе, почему я обязан держаться подальше.

Так что, закончив с Гасом, я запрыгнул в машину и помчал обратно в домик, твёрдо намереваясь провести остаток дня в одиночестве. Без соблазнов.

Но, конечно же, мои тихие вечерние планы пошли к чертям с той самой секунды, как я подъехал к дому.

Финн стоял на крыльце и, едва увидев меня, приветствовал кивком. Я стиснул зубы, подавил раздражение и начал мысленно перестраивать расписание, чтобы выкроить время на незваного гостя.

Из всех братьев я всегда был ближе всего именно с Финном.

Как и я, он уехал из дома в восемнадцать. Пошёл служить в ВМС, стал пилотом. Я навещал его несколько раз, когда он базировался в Вирджинии, а он приезжал ко мне в Бостон. Финн всегда собирался отслужить до конца и уйти на пенсию, но когда его бывшая и их дочка вернулись в Лавелл, он завершил контракт и тоже переехал обратно.

Он тоже не планировал возвращаться, но Финн был отцом до мозга костей и душой не чаял в своей дочери Мерри. Он был лучшим другом своей бывшей, и если переезд делал их счастливыми, он никогда не жаловался. Не в его стиле. Финн умел принимать жизнь такой, какая она есть, не накручивая себя из-за того, что нельзя изменить.

И теперь он нашёл своё счастье там, где совсем не ждал. Влюбился по уши, ждал ещё одного ребёнка и недавно открыл своё дело.

— А ты всё не навещаешь меня, — сказал он, нахмурившись и скрестив руки на груди.

С виду Финн — страшный тип. На несколько сантиметров выше меня, в татуировках, обычно с грязновато-светлыми волосами, собранными в мужской пучок. Всегда в джинсах и фланелевой рубашке, с уверенной осанкой военного.

Но внутри — тот ещё золотой ретривер.

— Был занят, — буркнул я, подхватив очередную коробку с документами и понёс её в домик.