Чтение онлайн

Я взял колун и, к счастью, порадовался, что всё-таки надел ботинки Джуда.

— Окей, — сказал Анри. — Проигравшие угощают всех бургерами и пивом в Лосе в пятницу. Такер — хронометрист. Готовьтесь, джентльмены. Сейчас будет жарко.

Завтра я точно не смогу ходить. Это уж как пить дать. Я был в хорошей форме — мы с Энцо почти каждое утро занимались боксом, а бегал я уже десятилетиями. Но ни одна тренировка не шла в сравнение с рубкой дров. Я и забыл, насколько это изматывает всё тело. Чёрт побери. Я чувствовал себя древним стариком, пока мы тащились обратно к моей хижине.

Честно говоря, Ганьоны были какими-то нереальными спортсменами.

Финн хлопнул меня по плечу.

— Отлично справился. Не опозорил меня.

Я сдержал стон от боли и поморщился, перекатывая плечами.

— Скажи это моей спине. Завтра, возможно, я даже стоять не смогу.

— Пустяки, оклемаешься. На следующей неделе отыграемся.

Я хмыкнул в ответ на его вечный оптимизм.

— Что за история с этими Ганьонами?

Он закинул рюкзак в кузов своего пикапа.

— Во-первых, они все по уши влюблены. А это размягчает мужика как ничто другое. Во-вторых, они хорошие люди. Почему мы столько лет относились к ним с подозрением — загадка. Хотя, ладно, не загадка. Нас с детства учили так думать. Но, несмотря ни на что, они приняли меня, хотя у них не было никакой причины это делать. Они заботятся друг о друге. Они оберегают Адель, хоть она это и ненавидит. И ко мне они были исключительно добры и поддерживали. Даже работу мне дали.

Он был прав. Свои дела они вели честно и с достоинством. По словам моих братьев, смерть отца выбила их из колеи, как и любую семью, но они сплотились и держались вместе.

— Честно говоря, быть частью их семьи изменило моё отношение и к этому городу, и к самому себе.

Я пнул носком ботинка гравий у ног.

— У тебя отличная система поддержки.

Мы никогда не вели душевных разговоров. Никогда. Мы были Эберты. Нас учили подавлять эмоции — и потом подавлять ещё больше. Но это никогда не было в стиле Финна. В детстве отец постоянно его за это ругал, но теперь Финн стал ещё более открытым и честным, и, чёрт возьми, он был по-настоящему счастлив.

— Это правда. — Он кивнул. — Алиша, Мерри, Адель и вся семья Ганьон. Над Джудом и Гасом ещё работаю, но ты же знаешь их. Я столько лет ненавидел это место и отца. Прошло время после моего возвращения, но в итоге я отпустил всё это. Ради Мерри, ради этого малыша... и ради себя тоже.

Он вытер пот со лба и направился к крыльцу — явно не собирался оставлять меня умирать здесь медленной мучительной смертью. Пришлось плестись за ним, волоча ноги по ступеням.

Финн устроился в одном из кресел на веранде и закинул ноги на перила.

— Здесь полно всего хорошего — если захочешь это увидеть и принять. Можно зациклиться на всей дряни и задыхаться от неё. А можно отпустить и почувствовать себя свободным.

Из меня вырвался саркастичный смешок, когда я плюхнулся в кресло рядом. Ему-то легко говорить. Финн ладил с людьми везде, куда бы ни попал. У него было самое доброе сердце из всех нас, при этом он выглядел как звезда боевиков и обладал навыками, идеально подходящими для жизни в глуши.

Некоторые из нас здесь бы задохнулись. И раньше я считал, что Финн один из таких. Но теперь было ясно, что он принадлежит этому месту, что он сделает Лаввелл лучше.

— Мы с Адель выстраиваем здесь свой маленький островок счастья. Я не говорю, что тебе нужно делать то же самое. Чёрт с ним, найди своё счастье где угодно. Но закрываться — не способ его найти.

Господи, ну почему мы не могли просто подраться, как в детстве, и на этом закончить? Его слова ранили куда сильнее, чем удар в лицо. Я приехал сюда ради работы. Когда закончу — сразу рвану обратно в Бостон. Мне совсем не хотелось проходить через какую-то эмоциональную трансформацию, которую Финн пережил за последние месяцы.

Но мой брат сидел на моем крыльце и протягивал мне руку. Он предлагал связь — то, чего между нами не было уже очень давно. Мне до боли хотелось протянуть руку в ответ. Рассказать, через что я прохожу, как мучителен для меня этот процесс продажи, и как горжусь тем, какую жизнь сумел построить в Бостоне.

Я открыл рот, но слова застряли где-то в горле. Он заслуживал старшего брата, который был бы рядом, который поддерживал бы его. Все мои братья этого заслуживали. Мама тоже. Так почему же для меня это оказалось невозможным?

Он внимательно вглядывался в моё лицо при свете на веранде, уголки его губ опустились в разочарованной гримасе. Через пару секунд, когда я так и не заговорил, он поднялся на ноги:

— Пора домой, к Адель. Вдруг ей срочно понадобится мороженое. Или массаж стоп. Или карбюратор, который нужно разобрать.

Я не шелохнулся, пока он сбегал по ступенькам. Слова так и не появились. И я не знал, появятся ли вообще. Поэтому просто остался сидеть.

Дойдя до середины пути к своему пикапу, он остановился и обернулся:

— Я говорил серьёзно. Когда будешь готов — я рядом.

С этими словами он запрыгнул за руль и уехал. А я остался — с болью во всём теле и паршивым ощущением внутри.

Лайла

Я намазывала рисовую лепёшку арахисовым маслом, вполголоса напевая себе под нос, когда в кухню вошла мама и тут же заключила меня в объятия.

— Ты чего дома?

Я вытянула одну руку вперёд, чтобы не испачкать её арахисовым маслом, и крепко обняла другой.

— Бернис выгнала меня пораньше из закусочной, так что я вернулась, чтобы немного пробежаться. Потом иду в библиотеку — у меня занятие с подопечным. А после поеду к Оуэну.

— Ты будешь дома к ужину?

Я покачала головой.

— Скорее всего, нет. Нам нужно загрузить кучу информации для покупателей. — Я облизала нож и положила его в раковину. — Всё уже готово, но он хочет, чтобы я всё перепроверила.

— Ты так много работаешь, — сказала она, прикладывая ладонь к моей щеке и хмурясь. — У тебя мешки под глазами и морщинки на лбу. Ты хоть ухаживаешь за кожей? Пьёшь достаточно воды?

— Да, мам. Эта работа временная. К тому же платят хорошо, и она мне нравится.

Она неодобрительно цокнула.

— Ты совсем никуда не выходишь. Где ты собираешься знакомиться с людьми? Тебе ведь почти тридцать.

О, Боже. Снова за старое.

Я похлопала её по плечу и собрала в себе всё терпение.

— Сейчас я не хочу ни с кем знакомиться. Когда поступлю в магистратуру — тогда займусь личной жизнью. А пока я хочу накопить денег и проводить время с тобой.

Она довольно хмыкнула — по крайней мере, вопрос с отношениями пока закрыт.