Чтение онлайн

— А чего знать? — Соня пожала плечами. — Красивый, высокий, на принца похож. Чего ещё надо?

— Ума палата, — усмехнулась мама. — Вся в меня.

Я засмеялась громче, чувствуя, как уходит напряжение последних дней.

— Надо ему об этом сказать, — заметила я. — Что у него тут невеста подрастает.

— Скажи! — тут же оживилась Соня. — Ты же с ним знакома!

— Обязательно, — пообещала я, подмигивая.

Зоя, которая всё это время молчала, вдруг встряла:

— А меня? А мне?

— А тебе ещё рано, — важно сказала Соня. — Тебе восемь. Вот подрастёшь — тогда и ищи.

— Нечестно! — возмутилась Зоя.

Мы никак не могли успокоиться. Соня сидела с самым серьёзным видом, а мы с мамой уже вытирали слёзы, выступившие от смеха.

— Боже… — выдохнула я. — Ну и Сонька.

— Ну а что? — она посмотрела на меня с вызовом. — Восемнадцать и тридцать четыре — идеально же!

— Боже… — мама схватилась за сердце. — Шестнадцать лет разницы! Ты что удумала?

— Нормальная разница, — Соня откинулась на стуле, чувствуя себя главным экспертом по отношениям. — Он большой и взрослый. И я молодая и красивая. Чего ещё надо?

— У неё планы, — усмехнулась мама, глядя на меня.

— Серьёзные планы, — подтвердила я, давясь смехом.

— А что? — не унималась Соня. — Вот посмотришь, Лиза, я вырасту, уеду в Питер, выйду замуж за Макса, и будем мы с ним счастливы.

— А если он к тому времени уже женится? — спросила я.

— Не женится, — уверенно заявила Соня. — Он же меня ждёт.

— Откуда ты знаешь? — удивилась мама.

— А зачем он тогда с Лизой на речку ходил? — Соня посмотрела на меня. — Присматривался, наверное, к родственницам.

Мы с мамой снова рассмеялись. Громко, от души.

— Ладно, — сказала мама, вставая. — Идите спать, мечтательницы. А то завтра с утра на речку пойдёте, а вы не выспитесь.

Соня и Зоя убежали в свою комнату, а я осталась сидеть за столом.

— Лиз, — мама посмотрела на меня внимательно. — Ты как?

— Нормально, мам, — ответила я. — Правда.

Мы остались вдвоём на кухне. Мама убрала посуду, села напротив и посмотрела на меня внимательно, по-матерински.

— Лиз, — сказала она. — А как противозачаточные новые? Не мучают?

Я вздохнула. Этот вопрос был не таким простым, как казался.

— Да пока не понятно, — ответила я честно. — Предупредили, что месячных может три месяца не быть. Цикл к чертям…

— Ну да, частое явление, — кивнула мама. — У многих так. А с отменой недельной?

— Да, — подтвердила я. — Так проще. И цикл лучше.

— Побочек нет? — спросила она.

— Нет пока, — я пожала плечами. — Но я и пью-то всего три дня. Новые.

Мама помолчала, потом взяла мою руку.

— Лизонька, ты если что — говори. Я же вижу, что-то не так. Не из-за таблеток же ты такая…

Я отвела взгляд. Скрывать от мамы что-то было бесполезно. Но рассказывать про Демида, про фото, про всё это… не сейчас.

— Всё хорошо, мам, — соврала я. — Правда.

Она вздохнула, но настаивать не стала.

— Ладно, иди спать. Завтра день новый.

Я встала, поцеловала её в щёку и пошла в свою комнату.

Лёжа в темноте, я смотрела в потолок и думала. О таблетках, о цикле, о том, что теперь моя жизнь разделилась на «до» и «после». И о том, что самое страшное — не знать, что будет дальше.

Воскресенье. Утро.

Я проснулся в пять. Сам. Как Лиза. Только её рядом не было.

Я сел на кровати, посмотрел на пустую подушку. Ещё пахло ею. Слабо, едва уловимо, но пахло. Я зарылся лицом в эту подушку и закрыл глаза.

Лиза. Как ты?

Встал, принял душ, заставил себя съесть бутерброд. В девять нужно было быть в клинике.

Кир заехал за мной ровно в восемь. Вид у него был — не позавидуешь. Глаза красные, сам взлохмаченный, в руках стаканчик с кофе, который он, судя по всему, пил уже не первый.

— Ты чего? — спросил я, садясь в машину.

— А? — он посмотрел на меня мутным взглядом. — Да так… Наташка…

— Что Наташка?

— Ничего, — он вздохнул и завёл двигатель. — Влип я, Дем. По самые яица.

Мы выехали на трассу. Кир молчал, я тоже. Каждый думал о своём.

— Рассказывай, — сказал я наконец.

— Да что рассказывать? — он усмехнулся. — Вчера к ней поехал. Думал, объясню, успокою. А она меня даже на порог не пустила.

— Совсем?

— Совсем, — кивнул он. — Сказала, что если я с тобой дружу, значит, такой же козёл. И чтобы я шёл лесом, пока цел.

— Блядь, — выдохнул я. — Кир, извини. Это я виноват.

— Да ладно, — отмахнулся он.

— Но из-за меня она на тебя злится.

— Прорвёмся, — он пожал плечами, но в голосе не было уверенности. — Главное — тебе сейчас Лизу вернуть, а там и Наташка успокоится.

— Верну, — сказал я. — Обязательно верну.

Мы подъехали к клинике. Небольшое здание на окраине, вывеска скромная, но внутри всё прилично, судя по сайту и фото.

До приёма оставалось ещё минут двадцать, но заходить раньше не хотелось. Я смотрел в одну точку, Кир крутил в руках пустой стаканчик из-под кофе.

— Кир, — сказал я, не поворачивая головы. — А у тебя с Наташкой… ну, серьёзно все?

Он помолчал. Потом ответил:

— Да, блядь. Лучше, чем с кем-либо, сука.

Я повернулся к нему. В его глазах была такая боль, что у меня самого сердце сжалось.

— Лучше? — переспросил я.

— Лучше, — кивнул он. — Я с ней… я забывал, кто я, где я. Просто кайфовал. Каждую минуту.

— Блядь, — выдохнул я. — Машкины выкрутасы и по тебе проехались.

— Да, — он усмехнулся. Горько, зло. — Я думал, что Наташка — мой огонь. То, что нужно, понимаешь?

Я молчал. Понимал. Очень хорошо понимал.

— Не, я там не говорил «люблю» и всё такое, — продолжил Кир. — Но блядь, цепанула. Так цепанула, что теперь без неё пусто.

Я смотрел на него и чувствовал свою вину. Из-за меня, из-за моего дерьма, пострадал и он.

— Кир, — сказал я. — Я исправлю. Всё исправлю. И с Лизой, и с Наташкой. Обещаю.

— Не обещай, — он покачал головой. — Просто делай. А я рядом.

Мы помолчали. Потом я посмотрел на часы.

— Пора, — сказал я.