Чтение онлайн

Я открыла — и замерла.

Анализы. Официальные бланки, печати, подписи. Я вчитывалась в буквы, пытаясь понять, разобрать, осмыслить.

«Заключение о наличии в крови бензодиазепинов. Высокая концентрация».

«Заключение о времени последнего полового акта. С пятницы по воскресенье — отсутствие половой активности. Последний половой акт зафиксирован в четверг».

Четверг. Наш последний раз. До того, как всё рухнуло.

Я смотрела на эти строчки, и они расплывались перед глазами. Если это правда… если это не подделка… значит, он не врал.

Дальше пошли кадры с видео. Обведённые красным, с разных ракурсов. Она. Мария. Сыплет что-то в бокал.

Я увеличивала, приближала, рассматривала. Её лицо, довольное, хищное. Её руки, быстрые, уверенные. Она знала, что делала.

— Боже… — прошептала я.

Могло ли это быть подделкой?

Я смотрела на печати, на подписи, на качество видео. Слишком профессионально. Слишком детально. Если это подделка, то очень дорогая и сложная.

Но зачем ему это? Если он виноват, зачем доказывать обратное?

Мысли путались. Я отложила телефон и закрыла глаза.

— Я ничего не понимаю, — прошептала я. — Совсем ничего.

Я смотрела на экран, и буквы расплывались перед глазами. Следующий документ — официальный, с гербом, с подписями. Заявление о возбуждении уголовного дела.

Я вчиталась.

« Уголовное дело возбуждено по статье 111 УК РФ — умышленное причинение вреда здоровью».

« Подозреваемая: Власьева Мария Павловна».

« Основание: видеозапись, подтверждающая факт подсыпания психотропного вещества; заключение медицинской экспертизы о наличии в крови потерпевшего бензодиазепинов; заключение о времени последнего полового акта, подтверждающее отсутствие сексуального контакта в инкриминируемый период».

Я перечитывала раз за разом. Каждое слово, каждую строчку.

— Боже… — прошептала я.

Я отложила телефон и уставилась в стену.

В голове было пусто. Абсолютно пусто.

Он не изменял. Он не предавал.

Но боль, которую я прожила эти дни… она была настоящей. Фото, которое я видела… оно было настоящим. Чувство, что меня предали, разрушили, растоптали — оно было настоящим.

Я уже хоронила наши отношения. Я уже училась дышать без него.

А теперь… теперь что?

Я встала, подошла к двери. Прислонилась лбом к холодной поверхности. Там, за ней, сидел он. Ждал. Я медленно повернула ручку и открыла дверь.

Он сидел на полу, прислонившись к стене. Услышал шаги, поднял голову. В глазах его была такая надежда, что у меня сердце сжалось.

— Лиза… — выдохнул он.

Я смотрела на него. На этого мужчину, которого любила. Который, оказывается, не предавал.

Но внутри было больно. И страшно.

— Я прочитала, — сказала я тихо. — Доказательства.

— Ты… веришь? — спросил он, боясь дышать.

— Не знаю, — честно ответила я. — Я не знаю, Демид. Мне нужно время.

Он кивнул. Медленно, понимающе.

— Я подожду, — сказал он. — Сколько нужно.

— Иди домой, — попросила я. — Пожалуйста. Мне нужно подумать. Одной.

— Лиза…

— Пожалуйста.

Он встал. Посмотрел на меня долгим, тяжёлым взглядом. Потом кивнул.

— Я позвоню, — сказал он.

— Хорошо.

Он ушел.

Ноги дрожали, в голове был туман, но надо было идти. Надо было что-то делать.

Я прошла на кухню, села за стол. Телефон лежал рядом, экраном вверх. На нём всё ещё были те документы, те доказательства, те фото. Я смотрела в одну точку и пыталась собрать мысли в кучу.

Теперь мне нужно подумать за троих.

— Боже… — прошептала я, положив руку на живот. — За троих.

Два маленьких сердца бились внутри меня. И одно большое, разбитое, за стенами этой квартиры.

Я закрыла глаза.

Он не предавал. Он не изменял. Я нужна ему.

Но боль, которую я прожила, никуда не делась. Фото, которое я видела, никуда не делось. Страх, что это может повториться, остался. Время, мне нужно время.

Я встала, налила воды. Сделала глоток. Почувствовала, как по телу разливается прохлада.

Завтра будет новый день. А сегодня — просто жить. Просто дышать. Просто быть.

Я взяла телефон. Экран светился в темноте кухни. Наташкины сообщения висели непрочитанными. Я открыла.

Наташка:Лизааа! Ты как? Я к тебе заскочу после работы! С тортиком и апельсинами! Может, что-то особенное хочется?

Я улыбнулась сквозь слёзы. Наташка была моим якорем.

Я: Наташ, рано ещё. Я только узнала.

Наташка: А УЗИ делала?

Я: Да…

Наташка: А снимок есть? Я крестной буду!

Я невольно усмехнулась.

Я: Хорошо)

Я скинула фото. Два маленьких кружочка на чёрном фоне.

Через секунду телефон взорвался.

Наташка: ООООООООО! Мусипусечки! Пусть все будут твоими копиями и с твоим характером!

Я рассмеялась. Впервые за этот долгий, тяжёлый день.

Я: Возьми яблок… и минералки… и картошку фри… и рыбы солёной…

Наташка: Всё для тебя, моя беременяшечка! Жди, через 3 часа буду… Хотя пошли в жопу! Я сейчас прилечу к тебе на крыльях любви!

Я снова улыбнулась.

Наташка: От мужиков проблемы одни, но хоть мусипусишные детки появляются!

Я положила телефон и посмотрела в окно. За ним шумел город. Где-то там, в этом городе, был он. А здесь, на этой кухне, скоро будет она. Моя лучшая подруга. С тортиком, апельсинами и своей бесконечной поддержкой.

— Справлюсь, — прошептала я. — Как-нибудь справлюсь.

Через час в дверь влетела Наташка.

Буквально влетела — с огромными пакетами, растрёпанная, с горящими глазами. Увидела меня и повисла на шее.

— Подруженька! — заорала она, сжимая меня в объятиях. — Соскучилась! Боже, какая ты загорелая! Как на юге побывала!

— Ага, — усмехнулась я, вырываясь из её цепких рук. — Юг под названием Подмосковье.

Мы рассмеялись. Наташка принялась выгружать на стол содержимое пакетов — яблоки, минералку, картошку фри в коробке, огромный кусок солёной рыбы, тортик. Абсурдный набор, но такой родной.